Разобью твоё сердце - Т. Л. Смит

От первого прикосновения моего языка ее бедра вздрагивают, и мне приходится крепко держать ее, мои руки на ее бедрах, чтобы удержать ее на месте, пока мой язык творит волшебство у нее между ног. Она стонет, и я скольжу языком вниз и погружаю в ее лоно, пробуя ее еще сильнее, прежде чем вернуться к клитору.

— Атлас.

Это мольба, и я точно знаю, что ей нужно. Убрав одну руку с ее бедра, я ввожу в нее два пальца, трахаю рукой и пробую на вкус ртом.

Вскоре она кончает, и с ее губ срываются ненормативные выражения. Может быть, я трахну этот грязный ротик позже. Одно я знаю точно, сегодняшний вечер только начался.

Теперь она моя, и я буду дураком, если отпущу ее.

Глава 20

Теодора

Я не могу пошевелиться, и не только потому, что мои руки связаны за спиной. Нет, это потому, что давление его рук на мои бедра удерживает меня на месте. Это потому, что никто не прикасается ко мне, не трахает меня и не пожирает меня так, как это делает Атлас Хайд. Из-за него я теряю всякое представление о реальности. Когда мы остаемся вдвоем, я перестаю осознавать ее.

Что это говорит о нас?

Каким-то образом я продолжаю находить дорогу обратно к нему.

Конечно, он постоянно похищает меня. И какой-то части меня — очень маленькой части меня — тоже нравится этот факт. Я никогда не была желанна таким сильным и красивым мужчиной, как Атлас.

Он не только омрачает мой мир, но и делает его светлее.

Но когда у тебя слишком много скелетов в шкафу, как у него, могут ли они оставаться похороненными?

Он встает, снимает с себя одежду, и я откидываю голову назад. Мне не нужно видеть, как он раздевается, я и так борюсь со своим желанием к нему, изо всех сил стараясь держать это под контролем. И все мы знаем, что этот мужчина появился на свет, чтобы соблазнять женщин, и это действительно несправедливо.

— Теодора.

Я поднимаю голову и наблюдаю, как он подходит ко мне сзади, развязывает узлы, удерживающие мои руки, и сжимает мое горло. Он удерживает меня на месте и целует. Я ощущаю свой вкус, но я также ощущаю вкус и его.

Атлас отстраняется и, сделав два шага, оказывается рядом со мной.

— Ты можешь идти или тебя отнести? — спрашивает он, глядя на меня сверху вниз. — Должен сказать, если я понесу тебя, боюсь, мы не доберемся до спальни, — ухмыляется он, и я борюсь с желанием улыбнуться в ответ.

Поднимаясь со стула, у меня кружится голова.

Ебать! Я рада, что поела, иначе я бы упала на задницу. Но, конечно, он прав, и теперь, когда мой желудок полон, я не чувствую тошноты или головокружения.

Он шагает в сторону спальни, но я останавливаюсь, размышляя, не стоит ли мне сейчас развернуться и уйти. Но, наблюдая за его задницей, я понимаю, что не соглашусь на этот вариант. Я собираюсь выбрать вариант Б, и я пойду за ним в его комнату, и я собираюсь трахнуть его. Потому что всего на одну ночь я забыла обо всем, что находится за пределами этих четырех стен.

Все, о чем я могу думать — и хочу думать — это о то, что находится в пределах этих стен. Человек, который не уважал меня, но в то же время боготворил. Я не уверена, что правильно, а что нет. У меня были мужчины, или я была с мужчинами послушными, хорошими, так что у меня никогда не было пристрастия к чему-то настолько темному и зловещему.

Возможно, у нас с Люси действительно есть что-то общее, просто я слишком поздно поняла это или была слишком невежественна, потому что не хотела быть похожей на нее. Это была работа Люси — хотеть того, чего я хочу, и иметь то, что я хочу. Может быть, это Божий способ показать мне, что я тоже немного не в себе.

Атлас открывает дверь своей спальни, а затем оборачивается. Я в двух шагах позади него, и он быстро преодолевает эти два шага, его руки хватают меня за задницу, чтобы приподнять, так что мне приходится обхватить его ногами.

— Может быть, прижаться к стене перед кроватью? — спрашивает он, и его глаза темнеют.

Я крепче обхватываю его за шею. Когда приподнимаюсь, то протягиваю руку между нами, обхватываю его член рукой, направляю его ко входу в свою киску и скольжу вниз по стволу. Глаза Атласа закрываются лишь на мгновение, прежде чем снова открыться, и когда они открываются, я вижу, как в его глазах сверкают золотые искорки, прежде чем он делает еще один шаг и прижимает меня спиной к стене. Мои руки остаются на его шее, когда мы начинаем двигаться, и это идеальный ритм. Каждое нервное окончание искрится, каждая точка получает самое восхитительное воздействие, какое только можно себе представить.

Он хватает меня за волосы одной рукой и отводит их назад, отодвигая меня от стены. Подставляя мне шею, он кусает меня, проводя зубами по моему плечу, и повторяет то же самое. Ощущения только усиливают все, что происходит между нами прямо сейчас.

Я кончаю. Сильно. Я впиваюсь ногтями в его шею, пытаясь контролировать все, что происходит с моим телом или, скорее, проносится сквозь него прямо сейчас.

Атлас двигает меня вверх и вниз, быстрее и жестче, теперь обе руки у меня на заднице, в то время как я потеряла всякую способность двигаться.

Когда он кончает, мы оба падаем, но он защищает меня и опускается на колени, а затем позволяет мне упасть навзничь, теперь я лежу спиной на полу спальни. Он делает то же самое, ложась рядом и тяжело дыша.

Я закрываю глаза, мое тело все еще содрогается от оргазма, который все еще сотрясает меня. Его рука касается моего обнаженного живота. Моя рубашка — точнее, его рубашка — каким-то образом была сорвана с моего тела во время нашего секса.

Я пытаюсь сесть, но он удерживает меня.

— Останься, — говорит он.

Атлас встает и тянется ко мне, поднимая так, словно я