Солнечная богиня - Татьяна Тронина

– Раньше не получилось.

– Послушай, голубчик, но я в любой момент могу… хе-хе!.. копыта откинуть. Ты об этом думал?

– Думал.

– И что же, мы так и не простим друг друга? – всплеснул руками Степан Андреевич.

– Прости меня, – равнодушно ответил Павел, глядя на развевающуюся занавеску.

– Прощаю, конечно… – вздохнул Степан Андреевич. – Только от статей тех, газетных, давних, я особо не пострадал. Даже больше скажу: мне от них только славы прибавилось. Меня жалели, мне сочувствовали – вон, мол, сын какой оказался! Любит, любит народ страдальцев… Сейчас не Павлика Морозова, невинно убиенного отрока, жалеют, а его папку!

– Так в чем же дело? – с раздражением спросил Павел.

– Так и ты меня прости, Пашенька! По-настоящему прости, а не на словах!

Павел некоторое время молчал, а потом принялся ходить взад-вперед по комнате. Половицы скрипели под его ногами… Степан Андреевич следил за сыном.

– Не могу забыть маму, – пробормотал Павел. – Ты ее предал. Ее и меня. Ты нас бросил.

– Паша, она сама от меня ушла, да и тебя забрала в придачу!

– Она ушла, потому что узнала, что у тебя Галочка эта есть, – с отвращением произнес сын.

– Неправда! Сначала мы с твоей мамой расстались, а только потом уж я с Галочкой сошелся… Да и чего вспоминать, все умерли давно – и та, и другая!

– Мама из-за тебя умерла. Она перед смертью мне сказала, чтобы я тебя не прощал.

– Фанатичная женщина… – скорбно вздохнул старик. – Впрочем, все они такие. Послушай, Пашенька… Давай забудем прошлое. Совсем забудем!

– Не знаю… – мрачно ответил Павел. – Не знаю, получится ли у меня… Наверное, нет.

Он вспомнил лицо своей матери, ее глаза, сияющие исступленной, вдохновенной ненавистью: «Он негодяй. Никогда не прощай его. Никогда не считай его своим отцом, потому что он – преступник. Он предал меня, он предал нас обоих!..»

Ненависть питала ее и одновременно сжигала, и она сгорела в этом пылающем костре совсем молодой, даже перед смертью повторяя как заклинание эти слова: «Он предал нас…»

– Всего доброго, Ольга Витальевна! – крикнул охранник из своей будки. – До завтра!

– До завтра! – проходя мимо, Оля приветливо махнула ему рукой.

Вдоль высокого каменного забора она дошла до развилки и свернула к реке. Тропинка эта, узкая и заброшенная, нравилась ей гораздо больше, чем широкая асфальтированная дорога, по которой тоже можно было добраться до дома Локотковых.

Она сняла босоножки и босиком пошла по затоптанной жухлой траве. В это время прохожих почти не встречалось – отдыхающие дружной толпой штурмовали столовую.

Ярко светило солнце, обжигая открытые плечи, – на Оле был легкий сарафан, веселой желто-зеленой расцветки. «Господи, сегодня опять Силантьеву позировать!» – с досадой вспомнила она.

Было тихо, лишь надсадно звенели кузнечики вдоль тропинки, и поэтому, когда неподалеку затрещали кусты (словно медведь через них ломился), Оля невольно испугалась.

– Ой… – растерянно пробормотала она.

Впереди нее на тропинку буквально вывалился Павел в потертых грязных джинсах и насквозь мокрой от пота майке.

– Добрый день! – сказал он, вытирая тыльной стороной ладони лоб. – Ольга – да?..

Она ничего ему не ответила, просто смотрела на него.

– Что вы там делали, в кустах? – наконец растерянно спросила она.

– Вы думаете, я сидел в засаде, поджидая вас? – усмехнулся он. – Ничего подобного! Я шел по дороге – вон там… – он показал направление. – А потом увидел вас сверху. Никак не ожидал, что склон окажется таким крутым… – он принялся отряхивать джинсы.

Оля не понимала, боится она или нет этого человека. Судя по всему тому, что она о нем слышала, надо было по крайней мере опасаться злодея и грубияна Павла, но почему-то страх вдруг покинул ее.

– Вы хотели догнать меня, чтобы поздороваться? – с интересом спросила она.

– В общем, да… – он стянул майку через голову и принялся вытирать ею вспотевшее лицо. – Жарко как! – Он перекинул майку, уже окончательно потерявшую вид, через плечо.

– Да, жарко, – согласилась Оля, шагая по узкой тропинке. Павел следовал рядом.

– Ножки наколоть не боитесь?

– Что? А, нет, не боюсь…

Павел с каким-то диким, пристальным любопытством сначала разглядывал ее босые ноги, потом уставился ей в лицо.

– Послушайте, Оля… можно я вас просто Олей буду называть?.. Мы с вами никогда не встречались, а? У меня такое впечатление, будто я уже вас где-то видел…

«Какой дешевый прием! Мог бы и что-нибудь поинтереснее придумать…»

– Нет, – сухо ответила Ольга.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

По реке от пристани поплыла лодка.

– Не хотите тоже прокатиться? – вдруг спросил Павел.

– Не хочу, – сердито ответила Оля. Павел был выше ее на голову. Широко развернутая грудь, мощные мышцы предплечий… Да, судя по всему, этот тип никогда не страдал нарушением осанки.

– Ну а вы-то меня за что ненавидите? – тоже рассердился Павел, перегородив Оле дорогу. – Или это он вас накрутил?..

– Кто он?

– Ваш жених, кто же еще!

Слепень сел ему на плечо, и Павел нетерпеливо согнал его широкой ладонью. «Кузнец… Ну да, он же работает кузнецом!» – вспомнила Оля.

– Никто меня не накручивал и… и пропустите меня, в конце концов!

Они снова пошли рядом.

– Я видел ваш портрет… там, в саду. Силантьев – неплохой художник, но в жизни вы еще лучше.

– А мне портрет совсем не нравится… – неожиданно призналась Оля. – Хотя он еще и не закончен. Или я в живописи ничего не понимаю?..

– Когда свадьба?

– Наша свадьба с Викентием? В августе.

– Вы его любите?

– Конечно, люблю! Не задавайте глупых вопросов.

– Значит, вы меня тоже ненавидите… – констатировал Павел, разглядывая Ольгу. – Это логично, раз вы любите его, то ненавидите меня.

– Какой-то странный у нас разговор получается… – с тоской произнесла Оля.

Павел взял ее руку своей широкой горячей лапищей, но Оля тут же вырвала ее.

– Я бы хотел с вами посоветоваться, – упрямо произнес Павел. – Именно с вами. Вы осведомлены обо всей этой ситуации и вместе с тем… ну, как бы еще не совсем заинтересованное лицо.

– О чем вы?

– О себе и о своем отце. У нас с ним тут был разговор недавно, и он предложил мне забыть о прошлом. Но мы оба уже столько успели наворотить…