Право на сына - Адалин Черно

— Ну что, не передумал? — уточняет Стас у Дани. — Может, все же покатаешься?

Сын упрямо качает головой и отступает от Стаса, пытаясь ухватиться за мою руку. Я тут же перехватываю его ладошку и сжимаю, давая сыну возможность понять, что я его поддерживаю. Он довольно трудно сходится с новыми людьми и к Стасу ему однозначно нужно привыкнуть.

— Ладно, мы с Тимкой тогда.

Как я и думала, Даня не спешит открываться Стасу, с опаской на него смотрит, сомневается, хотя не выдирает с криком руки, уже хорошо. На прогулке сын все время жмется ко мне и когда Лебедев предлагает ему мороженное, сначала смотрит на меня, будто прося разрешения. Только после кивка берет лакомство из рук дяди, который является его отцом. Все же, я правильно воспитала сына, хотя сейчас это не совсем уместно. Я вдруг понимаю, что малыш тоже должен знать своего папу, что мое молчание несправедливо, но просто не знаю, как рассказать ему обо всем.

С чего начать разговор?

Стас с Тимкой возвращаются, и мы идем гулять дальше. Сын тянет меня на батуты, а Тимофей подхватывает, и мы сдаемся. Большой игровой батут в виде замка — то, что нужно для наших детей и нас. Они выплеснут всю скопившуюся за полдня энергию, а мы со Стасом тихо посидим и посмотрим за ними. Поговорим.

Темы для разговора, надеюсь, придумает он, потому что мне в голову совершенно ничего не лезет. Я чистый лист, на котором можно написать вопросы и ответы. Важно лишь его присутствие рядом, спокойный голос, уверенная походка и четкое знание, что ему нужно. Это проявляется в мелочах. Его мужской сильный характер, настойчивость и терпеливость, ведь однозначно нужна выдержка, чтобы терпеть все мои закидоны.

Когда мы садимся на скамейку неподалеку, звонит мой телефон. Я быстро ищу его в сумке, а когда достаю, сердце пропускает удар, потому что на экране имя Максима. Он не звонил мне с того самого момента, как уехал, и теперь вот. Я даже осматриваюсь по сторонам, чтобы убедиться, что он не стоит поблизости и не смотрит на нас со Стасом.

— Алло, Настя? — слышу, когда беру трубку, но ничего не говорю.

— Да, привет.

Я поворачиваюсь к Стасу лицом и вижу, как он хмурится и поджимает губы. Ему явно неприятно, но даже сейчас он не позволяет себе сорваться и выхватить из рук мой телефон, чтобы ответить на звонок.

— Я уже вернулся, малыш, мы можем встретиться?

— Да… нет… не знаю.

Стас усмехается и мотает головой, после чего поворачивается к батуту и сосредотачивается на нем, делая вид, что меня не существует.

— Так да или нет? Малыш, что-то случилось?

Голос Максима, как и всегда, звучит беззаботно и весело, на заднем фоне слышна музыка, которую он убавил, чтобы набрать меня. Я вдруг испытываю потребность сказать ему обо всем, что случилось. Он должен знать, что его не было, когда мне нужна была помощь.

— Да, случилось, — киваю, хотя понимаю, что он не может меня видеть. — Я увольняюсь, — говорю сухим официальным тоном.

— Увольняешься? — растерянно интересуется он. — Но почему?

— Это не телефонный разговор, — мнусь, не желая говорить обо всем при Стасе.

— Мы можем сегодня встретиться?

Стас так резко поворачивается ко мне лицом и мотает головой, что я не успеваю понять, как отвечаю:

— Нет.

Слишком быстро и чересчур громко отвечаю, но когда успеваю понять, Макс уже растерянно шипит “Ладно” и отключается.

— Когда ты с ним расстанешься? — интересуется Стас, в упор глядя на меня.

Он не спрашивает, собираюсь ли я это сделать, он ставит меня перед фактом. Должна расстаться и всё. Он уже все решил за меня и сейчас только интересуется, когда я это сделаю. Несмотря на острое желание сказать, что никогда, я пожимаю плечами. Он мужчина и я понимаю его желание требовать от меня полной откровенности.

— Я думал, ваши отношения уже в прошлом.

— С чего бы это? — стараюсь говорить как можно более равнодушно.

— С того, что вчера ты просила меня не уходить и пустила в свою постель. Напомнить, что было чуть ранее?

Его лицо находится в нескольких сантиметрах от моего, когда он это говорит, поэтому я без труда угадываю, о чем именно идет речь.

— Наше расставание вопрос времени, — сухо произношу и отворачиваюсь, потому что прямо сейчас так сильно хочется его поцеловать, как никогда прежде.

— Я пошутил, — Стас берет меня за руку и вынуждает повернуться. — Ты взрослая девочка и должна понимать, что жить на два фронта не получится.

Он всегда такой. Я редко могу понять, когда Лебедев говорит серьезно, а когда отшучивается. И поэтому чаще нервничаю, чем нахожусь в гармонии с собой.

— Я и не собиралась, — поспешно оправдываюсь, но он вынуждает меня замолчать самым простым способом — мягко целует в губы, едва ощутимо коснувшись подбородка сгибом указательного пальца.

Он ласково и неспешно проводит по моим губам языком, дразнит, короткая поросль щетины царапает нежную кожу лица. Стас ловит полувсхлип, непроизвольно срывающийся с моих губ и отстраняется со словами: