Развод. Адвокатская тайна - Марика Крамор

— Полюбопытствуй.

Я с интересом заглядываю внутрь.

На дне — небольшая черная квадратная коробочка. Объемная. Перевязана золотистой ленточкой. Выглядит стильно и сдержанно. Почему мне кажется, что там что-то необычайно важное для меня? И при этом обыкновенное для других.

— Я могу открыть? — уточняю смущенно.

Он кивает:

— Разумеется.

Коробочка моментально оказывается в моих руках. Я взволнованно развязываю миниатюрный бант. Поднимаю крышку.

Ох… Боже…

Сердце совершает кульбит.

— Олег… — голос тускнеет от избытка чувств. Комиссаров точно знает, как это для меня важно. Ну почему он такой проницательный? Такой… невообразимый! — Спасибо.

Тянусь к нему, получая скромный поцелуй в губы, и еще раз внимательно рассматриваю крохотный белый бенто-торт на золотистой подложке. Я уверена, что он неимоверно вкусный, но главное другое: оформление.

Две женские фигуры. Сплетение их рук и волос не оставляет сомнений: это обнимаются мать и дочь. Не крохотный полугодовалый карапуз на руках у молоденькой мамочки, а уже взрослая девушка, которая с любовью прижимает к себе маму.

Перед глазами проносятся моменты, когда Юлька была совсем еще малышкой, мило агукала и кривила ротик в беззубой улыбке. А теперь она уже большая, но мне так хочется, чтобы наша связь осталась нерушимой. Навсегда.

— Поздравляю. Дома с Юлей разрежете, скажете потом, вкусный или нет.

— Это очень… трогательно. Как ты угадал?

— Может, я просто тебя чувствую? Твои переживания и страхи. Хочется сказать: не бойся, я с тобой. Все получится. Ты все делаешь правильно.

Это так мало. И так много одновременно.

Я долго смотрю в его проницательные глаза, не в силах вымолвить ни слова. Он не такой, как все. Он просто… другой.

А я чувствую его волнения?

Нет… Совершенно. Кажется, что он спокоен как удав.

— Так что там с твоей лицензией, Олег?

— Да все отлично.

— Юра на тебя пожаловался?

— Да. Меня попросили дать объяснения. Я заеду в адвокатскую палату. Поговорю.

— А что, есть риск, что тебя лишат статуса?

— Риск есть, но небольшой. Не волнуйся.

— А на каком основании?

— Ну как же. Я своими действиями порочу честь и достоинство адвокатуры, умаляя ее авторитет.

Он негромко смеется.

— Ты шутишь?

— Нет. Но тебе не стоит переживать еще и об этом. У тебя своих тревог полные карманы.

Ухмыляется.

— Как тебе это удается?

— Что именно?

— Быть всегда на высоте и излучать спокойствие и уверенность. При любых, даже самых неприятных обстоятельствах.

— Работа такая. Я привык. А теперь наш ужин.

— Да ладно! — только сейчас понимаю, как сильно проголодалась! — В следующий раз ужин с меня!

— Согласен. И лучше, если ты приготовишь его на моей плите.

Подмигивает и протягивает мне второй пакет.

***

— Олег, ты действительно разглашал сведения, относящиеся к адвокатской тайне, жене своего клиента?!

Заместитель президента и мой давний приятель смотрит на меня обвиняюще. Вчера был чудесный вечер с Олей, жаль, что быстро закончился. Сегодня пришлось уплотнить свои дела и даже перенести вечернюю встречу с клиентом, чтобы успеть приехать сюда.

— Кирилл, — возражаю спокойно. — У него нет никаких оснований так думать. Дело его жены ведет Миронова. Ты сам знаешь, какие у меня с ней отношения. С моей стороны не было даже намека на помощь противоположной стороне.

— Но ты спишь с его женой, Олег!

— Слушай, с кем я сплю — мое личное дело. Что касается жены Извольского — я не знал, что это она, когда с ней познакомился. А познакомился — не поверишь — в аварии! Она в меня въехала. После мы пересеклись несколько раз, и все. Как только я узнал, что девушка, стукнувшая мне машину, и есть жена моего клиента — я сразу же отказался от дела Извольского, и никаких сведений никому не сообщал! Вот взгляни, — протягиваю бумаги. — Это копии протокола. Там неверно указана ее фамилия. Откуда я мог знать, что это она?! А после — принял все соответствующие меры! А Извольский ходит и скулит как щенок! Обиделся!

Кир пренебрежительно проходится недоверчивым взглядом по копиям документов, но даже в руки их не берет.

Поднимает на меня проницательные глаза. Смотрит жестко.

— Олег, я не могу отмахнуться от этой жалобы, ты же понимаешь.

— А как Извольский собрался доказывать, что я раскрыл сведения, связанные с его делом? Это блеф, Кир. Намеренная провокация! Я ничего никому не говорил. Он делает это из мести. И выбирает он не самые благородные способы.

— А если Миронова сознается?

— Я с ней не общался уже пару лет, как минимум.

Резко развожу руки в стороны.

— Олег! Не надо давить на меня взглядом! Ты сам понимаешь, как все это выглядит со стороны! Более того, оно так и есть!

А почему я, интересно, должен отказываться от женщины, которая мне нужна?!

— Я выплатил ему компенсацию за то, что не оказал зафиксированные в договоре услуги! Я не распространялся о ведении его дела! Я отошел в сторону, пока процесс не закончился, хотя мне бы очень хотелось видеться с его женой каждый день! В итоге, Кирилл, давай по факту! Что именно я сделал не так?

— Как минимум ты препятствуешь их примирению!

— Примирению?! Когда он с любовницей приезжает ко мне на консультацию?! — мои брови ползут вверх. — О чем ты говоришь, там семьи нет! Я просто не вмешиваюсь! Жду, когда их разведут, чтобы не подставить ни ее, ни себя! Я все сделал по закону, даже если кто-то очень сильно хочет найти мой промах и ткнуть в него носом.

Кирилл напряженно разглядывает меня, поджав губы. Ему не нравится сложившаяся ситуация, он так тяжело дышит, что даже крылья носа его раздуваются, а между бровями углубилась вертикальная складка.

— Комиссия будет собрана. Извини, Олег. Если станет известно, что ты исподтишка помогал Мироновой выиграть дело, тебе придется за это ответить.

— А как ответит Извольский за попытку меня очернить?

— Тебе известен ответ.

— Да. Никак. На уши всех поставил, и ничего ему за это не будет, а я должен отбиваться.

— Мой тебе совет. Помирись с Мироновой. Мало ли. Сядьте. Спокойно обсудите все.

— И попасть под шквал новых обвинений? Знаешь, я к герпетологии отношусь так себе.

— Я смотрю, ядом переполнены не только змеи…

— Это самозащита,