Игра в притворство - Оливия Хейл

ГРУППОВОЙ ЧАТ

Раф: Алекс, ты оправился от прошлой поездки? Мы не можем допустить повторения твоего срыва.

Вест: Хотя это было чертовски забавно.

Алекс: Пошли вы.

Раф: Как победитель прошлой покерной игры, хочу отметить, что я отреагировал на плохое спортивное мастерство Алекса с достоинством.

Вест: Да, ты его очень достойно послал.

Алекс: А ты? Ты оправился от своего похмелья? Я не видел, чтобы ты так издевался над виски со времён школы-интерната.

Раф: Не знаю, о чём ты.

Вест: У меня есть и видео с того раза.

Алекс: А у тебя вообще будет время, Вест? Наша следующая поездка всего через несколько недель. Учитывая, что у тебя теперь есть девушка.

Джеймс: Мы потеряли его из-за его тёмной стороны.

Раф: Эти шутки скоро надоедят. Они НЕ ВСТРЕЧАЮТСЯ по-настоящему.

Джеймс: Конечно нет. Сёстры — табу.

Алекс: Я бы лично прикончил Веста за тебя, если бы это было правдой.

Джеймс: Повесить и четвертовать?

Алекс: Вымазать дёгтем и вывалять в перьях.

Глава 19

НОРА

Вечеринка «Потерянный Рай» проходит в поместье по соседству с Фэйрхейвен. Во всём остальном оно кажется его полной противоположностью.

Старое здание высокое, с двумя башнями, вздымающимися к ночному небу. Вся подъездная аллея усыпана горящими факелами. Никаких величественных колонн или красного кирпича, как у Фэйрхейвена. Дом серый, вычурный. Что-то, что могло бы существовать в шотландской сказке.

Вест молчит рядом со мной в машине. В нём сегодня есть что-то замкнутое, будто он напряжён под тёмно-серым костюмом. Никаких запонок, две верхние пуговицы белой рубашки расстёгнуты. Словно он слишком спешил, чтобы подобрать мелочи.

Словно он погружён в свои мысли.

Он рассказал мне немного о вечеринке. Что приглашения на них очень ценятся, телефоны запрещены, а места всегда меняются.

— Кто будет здесь сегодня? — спрашиваю я его.

Он смотрит в окно на поместье. Всё в нём излучает собранную, полную готовность, от которой мой собственный желудок сжимается.

Он не отвечает, пока Артур не останавливается рядом с круглым фонтаном. В его центре — падший ангел, коленопреклоненный, с поднятыми крыльями и склонённой головой. Я никогда не видела ничего подобного.

— Все, — коротко бросает Вест. — Будешь рядом со мной?

— Обещаю.

— Охрана не сможет последовать за нами внутрь, но у этого места серьёзная безопасность. Ты будешь в безопасности.

Он выходит из машины и протягивает мне руку. Я принимаю её, и его длинные пальцы смыкаются вокруг моих.

Воздух густо пахнет горящими свечами. Они выстроены в ряд по ступеням, ведущим к поместью, и в пространство за ним.

«Потерянный рай» Милтона — это история об искуплении и искушении. Ангелы и дьяволы, рай и ад. Я сама разработала платье для вечеринки. Это отвлекло меня от работ, которые мне нужно создать для показа, но это было приятно, как и шанс — испытать дизайн вживую.

На мне ниспадающая белая ткань, которая обтекает моё тело и стягивается на талии. Оно было бы ангельским, если бы не тёмная подводка для глаз и слегка растрёпанные волны моих волос.

— Кто вообще устраивает эти вечеринки? — спрашиваю я Веста. Он засунул мою руку в сгиб своей.

— Кто-то с извращённым чувством юмора, — говорит он.

— Ты что-то скрываешь.

— Да. — он вздыхает. — Она проводит несколько таких вечеринок в год. У неё есть... аппетит к играм, скажем так. И у неё очень хорошие связи.

— Это место невероятное.

— Да, — напряжённо говорит он. — Она выбрала сегодняшнее место по причине.

Массивные дубовые двери со скрипом открываются перед нами. Они открывают большой холл, кишащий фигурами в различных костюмах. Несколько человек одеты в настоящих ангелов. Мне требуется секунда, чтобы разглядеть подносы, которые они разносят, и понять, что это официанты, несущие еду. Я замечаю и дьяволов. Я вижу, как один расхаживает по гостиной с подносом шотов.

Несколько людей останавливаются, чтобы поздороваться. Я улыбаюсь им всем и говорю «спасибо», когда женщина делает комплимент моему платью.

Вест протягивает мне бокал шампанского. Я с благодарностью принимаю его и завожу разговор с двумя людьми, стоящими рядом с нами. Это пара лет сорока, наверное, и я смутно узнаю одного из них из фильмов. Он ест устрицу, и, увидев мой взгляд, кивает в сторону смежной комнаты.

— Там только что открыли свежие.

— Звучит восхитительно, — говорю я. Вест всё ещё молчит рядом со мной. Это не похоже на него; на благотворительном вечере в Фэйрхейвене он командовал комнатой. Он говорил со всеми, будто знал их, или, по крайней мере, знал о них.

Сейчас он скован. Его глаза блуждают по винтовой лестнице в холле, мимо старых семейных портретов, висящих на стенах. Они выглядят как масляные портреты семьи. На одном из них — длинный разрез посередине. Всё место украшено цветами, лозами, вином. Это Рай.

Интересно, где же Ад.

Прежде чем я успеваю настаивать дальше, к нам подходит азиатка в мерцающем золотом платье. Её волосы цвета ночи, уложены высоко на голове и украшены тем, что выглядит как бриллиантовые стразы. Она выглядит вне возраста, ей может быть как тридцать пять, так и пятьдесят пять.

— Вест, — говорит она с широкой улыбкой. — Ты пришёл. Как прекрасно. — её взгляд скользит ко мне, и её улыбка не шелохнулась ни на йоту. — А это кто

— Ты прекрасно знаешь, кто это, — говорит Вест. Несмотря на напряжение, его голос ровен. — Это Элеонор Монклер. Моя девушка.

Я прижимаюсь к его боку и улыбаюсь ей, словно я самая счастливая девушка на свете.

— Очень приятно познакомиться.

Она осматривает моё платье, мои волосы, моё лицо. Её рассматривание занимает так много времени, что это должно быть нарочно.

— Вивьен Чо, — говорит она. — Очень приятно наконец-то видеть вас на одной из моих маленьких вечеринок. Твой брат бывает здесь достаточно часто.

— Мне жаль это слышать, — шучу я.

— Теперь у меня наконец-то полный набор. — её сверкающее внимание переключается на Веста. — Тебе нравится место, которое я выбрала для сегодняшней вечеринки? Мне пришлось подтянуть кое-какие связи, но как только у меня появилась тема, это должно было быть в Торн-Холле. И он не мог быть ближе к тебе.

— Неприлично, — говорит он.

Женщина снова смеётся, и я с удивлением смотрю на Веста. Его лицо такое твердое, словно высечено из камня. Я редко видела его таким, его выражение злое, безучастное.

— О, но в этом-то и веселье! — говорит она. — Это так хорошо подходит к теме, тебе не кажется?

— В этом ты права. Он здесь сегодня?

— Мне пришлось пригласить его,