Пышка на Страже Закона: Я Достану тебя Дракон! - Алекса Рид

— Джон, — я потрясла его за плечо. — Проснись.Он открыл глаза. В темноте они горели золотом — ярко, пугающе, красиво. Секунду он смотрел на меня невидящим взглядом, а потом моргнул, и огонь погас.

— Мерил? — голос сел до хрипоты. — Что случилось?— Ты чуть не поджег кровать, — я погладила его по щеке. Чешуя под пальцами была горячей, но не обжигала. — Сон плохой?— Не помню, — он провел рукой по лицу, и чешуя начала исчезать. — Просто жарко.

— Это яд выходит, — сказала я, хотя не была уверена. — Лекарь говорил, возможны последствия.— Какие последствия? — он усмехнулся горько. — То, что я превращусь в зверя и сожгу все вокруг?

— Ты не превратишься, — я легла рядом, прижалась к нему, несмотря на жар. — Ты слишком упрямый, чтобы сдаваться.— Или слишком глупый.

Он рассмеялся, и в его смехе я снова услышала рык — тихий, едва уловимый, но он был. Дракон просыпался, требовал своего. Но Джон держал его в узде. Ради меня.— Спи, — я поцеловала его в уголок губ. — Я буду рядом. Если что — разбужу.

Он закрыл глаза, и через минуту его дыхание выровнялось. Я лежала рядом, слушая, как бьется его сердце, и думала о том, что этот дракон — самый сильный человек, которого я знаю. И самый ранимый. И я ни за что не позволю ему сломаться.

На четвертый день пришло письмо из столицы. Джон прочитал его, побледнел и отложил в сторону.— Что там? — спросила я, сидя на краю кровати.— Меня вызывают, — он провел рукой по лицу. — В столицу. Срочно. Что-то связано с расследованием по Кровавому янтарю — нашли новые улики, нужно мое присутствие.

— Ты не можешь ехать, — я взяла его за руку. — Ты еще слаб.— Я знаю, — он сжал мои пальцы. — Но если я не поеду, они начнут копать без меня. А я не доверяю тамошним следователям. Они могут все испортить. Только залипают.

— Или найти настоящего преступника, — возразила я.— Или, — он посмотрел на меня долгим взглядом. — Мерил, я должен ехать. Сегодня.— Сегодня?! — я вскочила.

— Я справлюсь, — он поднялся, опираясь на стену. Лицо его было бледным, но глаза горели решимостью. — Я не могу рисковать. Если настоящий производитель янтаря до сих пор на свободе…— То он убьет тебя при первой же возможности, — закончила я. — Джон, ты не в форме. Ты не сможешь защитить себя.

— Зато я смогу защитить тебя, — он подошел, взял меня за плечи. — Если я уеду, он может решить, что я сдался, и ослабит бдительность.— Или решит, что ты уехал, и нападет на меня, — я вырвалась. — Ты обо этом подумал?

— Северус останется, — сказал он. — Он присмотрит за тобой.— Северус? — я усмехнулась.

— Он не раз подставлял мне плечо, и сейчас поможет, мерил, я доверяю ему. Он уже много лет доказывает свою преданность. Если ты дашь ему шанс…— Я не хочу давать ему шанс, — отрезала я. — Я хочу, чтобы ты остался. Я хочу, чтобы ты был рядом. Я хочу...

— Знаю, — он притянул меня к себе, обнял. — Я тоже хочу. Но если я не сделаю это сейчас, потом будет поздно. Мы столько сил вложили в это расследование. Я не могу бросить его на полпути.— Ты бросаешь меня, — тихо сказала я.

— Никогда, — он поцеловал меня в макушку. — Это не навсегда. Ясно?— Обещаешь?— Да

Я вздохнула, уткнулась носом в его плечо. — Если ты умрешь, я тебя убью, — сказала я.— Заметано, — он усмехнулся. — А теперь помоги собраться. Выезжаю через час.

Карета унесла его в темноту, а я осталась стоять у ворот участка, сжимая в руке платок, которым он вытирал мое лицо после того, как я плакала.— Вернешься, — прошептала я. — Обязательно вернешься.

Северус подошел, встал рядом.— Он вернется, — сказал он. — Он сильный.— Знаю, — я повернулась к нему. — Ты остаешься?— Мне поручено присматривать за тобой, — эльф усмехнулся. — Так что да, я остаюсь.— Присматривать или шпионить?

— И то, и другое, — он подал мне руку. — Идем. Холодно. Тебе нужно отдохнуть.Я посмотрела на его руку, потом на его лицо. В глазах Северуса не было насмешки — только спокойствие и, кажется, искренняя забота.— Ладно, — я взяла его под руку. — Но если ты попытаешься меня убить, я придумаю что-нибудь очень болезненное.— Не сомневаюсь, — он усмехнулся.

Два дня прошли в тоскливом ожидании. Северус приходил каждый вечер — приносил еду, новости, составлял компанию. Он был идеальным гостем: вежливым, ненавязчивым, остроумным. Но меня не покидало ощущение, что что-то не так.

На третий день, когда мы сидели на кухне и пили чай, он вдруг сказал:— Мерил, ты когда-нибудь задумывалась о том, что твои таланты пропадают зря?— В каком смысле? — я поставила кружку.

— Ты умеешь очаровывать, выведывать секреты, манипулировать людьми. Это редкий дар. А Джон использует тебя только как... — он запнулся, подбирая слово, — как подружку.— Как агента, — поправила я. — Я помогаю ему с расследованием.

— Помогаешь, — кивнул он. — Но он не ценит этого. Он видит в тебе женщину, которую нужно защищать, а не союзницу, на которую можно положиться.— Это не так, — я почувствовала, как внутри закипает злость. — Он доверяет мне.

— Доверяет? — Северус приподнял бровь. — Он запер тебя в камере, когда ты хотела спасти подругу. Он не взял тебя на склад, когда мы пошли проверять логово. Он уехал в столицу, оставив тебя здесь, с человеком, которому ты не доверяешь.

— С тобой, — поправила я. — Он оставил меня с тобой, потому что доверяет тебе.— А ты? — он подался вперед. — Ты доверяешь мне?Я молчала. Потому что не знала ответа.

— Я не хочу тебя обидеть, — сказал он мягко. — Я просто предлагаю... сотрудничество.— Какое?— Ты будешь моими глазами и ушами в участке. Будешь рассказывать, что происходит, какие улики находят, какие версии разрабатывают. А я, в свою очередь, поделюсь с тобой информацией, которую не могу доверить Джону.

— Почему не можешь доверить Джону? — я прищурилась.— Потому что он слишком прямолинеен, — Северус откинулся на спинку стула. — Он видит мир в черно-белых тонах. Преступник — жертва — закон. А в реальности все сложнее. Есть люди, которые могут быть полезны, даже если они нарушают закон. Как ты, например.

— Ты предлагаешь мне стать твоим шпионом? — усмехнулась я.— Я предлагаю тебе стать моей союзницей, — поправил он. — Мы обе хотим одного и того же — чтобы настоящий преступник был пойман. Разница в том, что Джон думает, что он уже