Пышка на Страже Закона: Я Достану тебя Дракон! - Алекса Рид

Вот оно. Дело номер семнадцать-три. «Кровавый янтарь. Первое расследование». Я вытащила папку, пролистала. Схемы, показания, имена, которые ничего мне не говорили. Без толку. Только время зря трачу.

Я пролистала дальше. И замерла.

В конце дела был подшит еще один лист — от руки, на дорогой бумаге, с подписью, которую я узнала бы из тысячи. Джон Лоу.«Дело передано в архив в связи с отсутствием состава преступления. Подозреваемый освобожден. Рекомендую закрыть дело окончательно».

— Что ты делаешь? — голос Северуса раздался за спиной, и я вздрогнула.— Ищу, — я сунула папку в сумку. — Нашла. Похоже, это твой отец.— Покажи, — он протянул руку.

Я отдала папку. Северус пролистал ее, и его лицо оставалось непроницаемым. Но я заметила, как дрогнули его пальцы, когда он дошел до последней страницы.— Джон закрыл дело? — спросила я. — Он тогда уже был здесь?— Он тогда только начинал, — тихо сказал Северус. — Это одно из его первых расследований. Ему сказали закрыть — и он закрыл. Не по своей воле.

— Откуда ты знаешь?— Потому что он рассказал мне, гений — эльф поднял голову. — Год назад, когда я пришел к нему. Он сказал: «Я уже ошибся однажды, закрыв дело твоего отца. Не дай мне ошибиться снова».

Я молчала. В голове не укладывалось.— Он знал, что твой отец виноват? — спросила я.— Он подозревал это с самого начала. Но улик не было. А начальство требовало закрыть дело — слишком много высокопоставленных лиц было замешано.

— И теперь он пытается исправить ошибку?— Он пытается найти настоящего преступника, — Северус спрятал папку под плащ. — И я помогу ему. С твоей помощью.— Что дальше?

— Дальше я изучу эти документы, — он кивнул на папку. — Сравню с теми, что мы нашли у графа. Если моя догадка верна, я найду связь. И тогда…— И тогда?— И тогда мы сможем нанести удар, — он посмотрел мне в глаза. — Но не сегодня. Сегодня тебе нужно идти домой и ждать. Я все расскажу завтра.

— Ты уверен, что справишься один? Может скажем Джону…— Я всегда справляюсь один, — он усмехнулся. — А теперь иди. Грегори не долго сидит в туалете. Будь другой охранник, мы бы могли сидеть тут до утра.

Я кивнула, выскользнула из архива и бесшумно спустилась по лестнице. Северус уже снова что-то рассказывал охраннику — о каком-то редком сорте чая, который привозят из-за моря. Грегори слушал с открытым ртом.

Я вышла на улицу, вдохнула ночной воздух и пошла домой. В голове шумело. Слишком много информации, слишком много подозрений, слишком много всего.

Я вернулась домой. Ключ повернулся в замке, и я вошла в темную квартиру. Скинула плащ, прошла на кухню, зажгла свечу. И замерла. На стуле у окна сидел Джон.

— Ты? — выдохнула я. — Ты же в столице…— Вернулся, — его голос был низким, хриплым, чужим. — Не мог больше ждать.Я подошла ближе, вглядываясь в его лицо. В темноте его глаза горели золотом — ярко, пугающе, красиво. Чешуя проступала на скулах, на шее, на руках.

— Джон, что с тобой? — я коснулась его щеки, и он перехватил мою руку, прижал к губам.— Яд, — сказал он. — Он всё не даёт покоя. Дракон опять… проснулся. И он... он хочет тебя. Так сильно, что я не могу думать ни о чем другом. Я ехал всесь день, не останавливаясь, только чтобы увидеть тебя. Только чтобы...

Он не договорил. Рывком поднялся, прижал меня к стене, впился в губы поцелуем, от которого у меня подкосились ноги.— Джон, — выдохнула я, когда он оторвался, чтобы перевести дух. — Ты…— Плевать, — он рвал на мне одежду, пуговицы летели в стороны. — Я хочу тебя. Сейчас.

— А если я не хочу? — я уперлась руками в его грудь, чувствуя, как под пальцами бьется его сердце.— Хочешь, — он посмотрел мне в глаза. — Я чувствую. Ты пахнешь желанием. Ты дрожишь.

Он схватил меня за бедра, приподнял, прижал к стене, и я обхватила его ногами, чувствуя, как его твердость упирается мне в живот.— Джон, — прошептала я, когда когда он стягивал последние остатки одежды.

— Всё хорошо, — он вошел в меня резко, глубоко, и я закричала. — Я буду беречь тебя. Но не сейчас.

Он двигался жестко, быстро, почти грубо. Стена ходила ходуном, где-то падала посуда, но мне было все равно. Я цеплялась за его плечи, царапала спину, кусала губы, чтобы не заорать на весь дом.— Тише, — рыкнул он мне в ухо.

Он зажал мне рот поцелуем и ускорился, от чего я почти сразу кончила. — Это было... — начала я, когда мы отдышались.— Это было только начало, — он подхватил меня на руки, не выходя из меня, и перенес на стол.

Он уложил меня на холодное дерево, раздвинул ноги и вошел снова. Я выгнулась, вцепилась в край стола. Он двигался медленнее, глубже, сводя с ума каждым толчком.

— Смотри на меня, — приказал он.Я смотрела. В его горящие золотом глаза, в его лицо, покрытое чешуей, в его губы, которые шептали мое имя.

Джон ускорился, и я снова кончила, чувствуя, как мир рушится и собирается заново. Он кончил следом, и мы замерли, тяжело дыша.— Кажется, стол... — начала я.Стол под нами жалобно скрипнул и развалился. Мы рухнули на пол, оба застонали — от боли, от смеха, от удовольствия.

— Ты сломал стол, — сказала я, лежа в обломках.— Бывает, — он перевернулся на спину, притягивая меня к себе.— Кажется, — я поцеловала его в грудь. — Ты как?

— Всё хорошо, — он провел рукой по моим волосам. — Врешь, — я приподнялась, заглядывая в глаза. — Ты бледный. И дрожишь.— Это не от боли, — он усмехнулся. — Это всё ты.

Мы лежали на полу, среди обломков стола, и я чувствовала, как его драконья сущность понемногу успокаивается. Чешуя исчезала, глаза темнели, дыхание выравнивалось.— Джон, — сказала я тихо.— М?— Северус сегодня был у меня. Предлагал сотрудничество.Он напрягся.

— Что значит «сотрудничество»?— Он хочет найти настоящего преступника. Того, кто делает янтарь. Он думает, что твое расследование зашло в тупик, и предлагает мне помочь ему.— И ты согласилась? — его голос стал жестче.

— Я согласилась посмотреть, — я подняла голову, посмотрела ему в глаза. — Мы были в архиве. Нашли дело десятилетней давности. О твоем первом расследовании. О графе.Он молчал. Я чувствовала, как подо мной напряглось его тело.

— Джон, ты знал, что он не виноват?— Подозревал, — сказал он тихо. — Но у меня не было доказательств. А начальство требовало закрыть дело.— И ты