Любовь и долг - Гейл Мэлин

— Или они не хотят этого говорить, — пожаловалась она Росите. — Но надо же ему сообщить о болезни доньи Элены. Варгас говорит, что она в критическом состоянии.

— Все в руках Божьих, — обреченно вздохнула Росита.

Дезирэ вдруг почувствовала, что страшно устала: последние две ночи она почти не сомкнула глаз.

— Почему бы вам не пойти и не прилечь, сеньорита. Мы с Хуаной посидим возле доньи.

Скинув туфли, Дезирэ упала на постель, не раздеваясь. Едва коснувшись подушки, она провалилась в сон.

Ей показалось, что она спала всего несколько минут, когда ее разбудил истошный крик. Еще не придя в себя, Дезирэ сунула ноги в туфли и побежала на голос, доносившийся из спальни Элены.

От страха у нее пересохло во рту. Но, увидев, что Элена дышит, вздохнула с облегчением.

— Господи, Хуана, перестань кричать! Ты напугаешь донью своей истерикой.

Поскольку Хуана не обращала на нее внимания, Дезирэ пришлось ее хорошенько встряхнуть. Крик прекратился, но грузное тело женщины сотрясала дрожь, а в глазах застыл ужас.

Не на шутку встревожившись, Дезирэ спросила Роситу:

— Что случилось?

Бледная Росита показала на Элену.

— Посмотрите сами.

Дезирэ подошла ближе и увидела ярко-красную сыпь, обезобразившую лицо Элены.

— Господи! — воскликнула Дезирэ и откинула одеяло. Ладони и ступни Элены были покрыты такой же сыпью.

— Оспа, — сказала Росита, подтверждая догадку Дезирэ.

Это был смертный приговор. Оспа была страшнее французов.

***

Рафаэль подошел к палатке, у входа в которую стоял часовой в красном мундире. При виде человека, сопровождавшего Рафаэля, часовой взял под козырек и отступил в сторону.

В палатке было полно народу, но Рафаэль смотрел лишь на человека, сидевшего за походным столом, заваленным бумагами.

На первый взгляд в нем не было ничего примечательного. Разве что в отличие от присутствующих он был облачен не в мундир, а аккуратный голубой халат. Ему не было и сорока, но в его волосах уже серебрилась седина.

Он что-то быстро писал, но, когда Рафаэль приблизился, поднял голову. У него оказалось бледное удлиненное лицо, ясные серые глаза и большой орлиный нос.

— Сеньор Веласко, сэр.

— Благодарю вас, Грант. — Сэр Артур Уэлсли положил перо. — Добро пожаловать в наш лагерь, сеньор Веласко.

— Рад с вами познакомиться, сэр. — Рафаэль вежливо поклонился. — Майор сказал, что вам нужен переводчик. Могу я предложить свои услуги?

Командующий английскими войсками предложил ему сесть напротив.

— Мне действительно нужен человек, который бы мог внятно объяснить генералу Куэсте мои намерения. Ваша помощь будет принята с благодарностью. Но, я полагаю… э… сюда вас привели и другие интересы.

— Отдаю должное вашим офицерам разведки, сэр, — улыбнулся Рафаэль.

— Будем надеяться, что нам удастся помешать маршалу Виктору сказать то же самое, — захохотал Уэлсли.

— Мои партизаны, объединившись с другими отрядами, контролируют окрестности, чтобы ваше передвижение не стало известно французам. Я уверен, в Мадриде еще не знают, что вы вторглись в Испанию.

Уэлсли позволил себе улыбнуться: это была лучшая новость с тех пор, как он покинул Португалию.

Во главе испанских вооруженных сил, деморализованных, плохо вооруженных и ненадежных, стоял генерал-капитан дон Грегорио де ла Куэста, высокомерный старик, за всю свою долгую жизнь не выигравший ни единого сражения.

Но одно надо было признать — бесстрашную решимость испанских партизан. Как и сидевший перед ним человек, они были готовы пожертвовать всем. Уэлсли уже имел возможность оценить их смелость и живучесть и теперь пришел к выводу, что они остались единственной надеждой Испании, поскольку ее генералы потерпели поражение.

Партизаны будут бороться до конца. А пока они борются и его армия остается на полуострове, французы будут в затруднительном положении: они не смогут подавить восстание, не оказавшись лицом к лицу с англичанами, а это будет для них катастрофа.

— Я совершенно уверен в том, сэр, — сказал командующий Рафаэлю, — что, если война в Испании продолжится, Европа будет спасена от Наполеона. Я не стану сейчас торопиться. Подождем, что произойдет в ближайшие недели.

— Рад это слышать, сэр Артур.

Рафаэлю понравилось, что его новый союзник не собирается сдаваться, но он знал недостатки своей армии не хуже сэра Артура. Куэста был слишком стар и слишком упрям. Тяжело в этом признаваться, но англичане были куда более грозной силой.

Испании была нужна хорошо вымуштрованная английская армия, но и англичане нуждались в партизанах, и сэр Артур прекрасно это понимал.

— Генерал Куэста согласился на объединение наших сил у Оропезы. Оттуда мы вместе пойдем на Виктора. Не могли бы вы снабдить меня хорошими картами? — Уэлсли посмотрел Рафаэлю прямо в глаза. — Наши никуда не годятся.

— Я могу предложить вам кое-что получше. Я дам вам надежных проводников.

— Думаю, мы с вами неплохо поладим, сэр, — отозвался сэр Артур.

Встреча прошла лучше, чем можно было ожидать, думал Рафаэль, покинув палатку. Осталось выполнить данные им обещания.

После первой встречи с Санчо он решил, что от него потребуется отвлечь внимание от продвижений англичан. Но его кузен похвастался командующему, что Рафаэль прекрасно говорит по-английски. И вот…

Однако другая проблема волновала Рафаэля. Он обещал Элене, что вернется через две недели, а оказалось, что ему придется задержаться, потому что его услуги требуются Уэлсли.

Надо сообщить об этом домой. Но как?

***

— Люди боятся оспы больше, чем дьявола, — вздохнув, сказал отец Гомес. — Доктор Варгас отказал нам в помощи. Он заявил, что не намерен подвергать себя опасности, спасая других.

— Этот человек преступно нарушает данную им клятву лечить больных.

Варгас отказался даже войти в комнату Элены. Как только узнал, что сыпь превратилась в гнойнички, он быстро проинструктировал Дезирэ, как их обрабатывать, и, сунув ей в руки пакет с лекарствами, поспешно ретировался.

— Вы правы, сеньорита. Врач должен быть смелее. Но я могу его понять. В свое время оспа унесла жизнь почти всех в деревне, где я родился и вырос. Нас осталось всего несколько человек.

Они сидели в скудно обставленной гостиной в доме священника. Служанка принесла красное вино, и отец Гомес рассказал Дезирэ о том, что делается в его приходе.

Поскольку Элена стала понемногу поправляться, Дезирэ решила, что может оставить ее на попечение Хуаны, а сама отправилась в деревню, чтобы отвезти священнику оставшиеся у нее лекарства.