Графиня - Кэтрин Коултер

— Если вы действительно уверены, что это лишь привиделось вам, нет никаких причин бежать и скрываться от опасности в Лондоне. Воображаемый нож не может вас поразить.

— Насколько я понимаю, да. — Я улыбнулась ему. — Но мне все же очень интересно, почему вы так долго не открывали дверь? Что могло вас задержать?

— Я был раздет. Совсем.

Я оценивающе оглядела его. Против собственной воли. Просто не могла с собой совладать. И он знал, черт его побери, знал, какие мысли меня обуревают!

— Вы где-то слышали о голых мужчинах, Энди? И это вас выбивает из колеи? — Джон пожал плечами. — Ах, это не важно. Как я уже сказал, когда вы заколотили в дверь, я был совершенно обнажен и едва успел натянуть штаны.

Я смотрю исключительно на твое лицо, подонок, и не отведу глаз!

— Лоренс сказал, что Кэролайн ненавидела вас и Томаса. Потому что хотела родить мужу наследника.

Джон охотно подхватил новую тему:

— Не помню. Правда, не помню. Кэролайн была…

Он замолчал и бросил взгляд в сторону окна, словно видел там что-то, давно исчезнувшее.

— Какой?

— Настоящей сказочной принцессой. Я был двенадцатилетним мальчишкой, и мы с Томасом жили здесь всего полгода до того, как дядя Лоренс женился на ней. Но мы ничуть не возражали. Кэролайн казалась доброй, а смех… ничего чудеснее я не слышал. Как перезвон колокольчиков. Она была всего на восемь лет старше меня. Даже тогда дядя Лоренс предпочитал иметь совсем юную жену.

— И вы не заметили в ней ничего странного?

— Вы имеете в виду ее безумие? Это проявилось позже, после года супружеской жизни. Помню, как слуги сплетничали о ее выходках. Помню, как дядя Лоренс говорил мне, что она плохо себя чувствует. А я ответил, что она беременна и именно поэтому болеет. И что дам в таком состоянии даже иногда тошнит.

— И двенадцатилетний мальчик знал подобные вещи? Вы так и объяснили дяде?

— О, к тому времени мне уже было тринадцать, а может, и четырнадцать… Да, я так и заявил — и получил за это подзатыльник. Но, честно говоря, в моей памяти навсегда запечатлелась смеющаяся, беззаботная Кэролайн. Правда, в то время и потом я редко бывал дома. А вы что, ревнуете ко второй жене дяди?

Я ничего не ответила, только зло прищурилась.

— Если бы на минуту представить, — процедила я наконец, — только представить, заметьте, будто старуха действительно существовала, нетрудно предположить, что вы единственный человек в Девбридж-Мэноре, кто хотел бы, чтобы я убралась подальше отсюда.

— Совершенно верно. Вам не место здесь, особенно в качестве цветущей молодой жены дядюшки, которая спит в своей спальне одна, пока сам он пребывает в хозяйских покоях.

— Это не ваше дело! Позвольте нам самим решать, где и с кем проводить ночи!

Опять знакомая вспышка гнева в темных глазах! На этот раз я не могла ошибиться. Они превратились в черные бездонные колодцы, и я отшатнулась, как от удара.

— Будь моя воля, — прорычал он, — я швырнул бы вас в карету и немедленно увез в Лондон. Но знаете, Энди, я в жизни не назвал бы вас злом и мерзостью. Разве не так выразилась старуха?

И ушел прежде, чем я собралась с мыслями. Я снова подошла к окну. Не помню, сколько я простояла там, ни о чем не думая, просто стараясь вобрать всем своим существом все, что могло витать в этой странной комнате. Наконец меня окликнули с порога. На какой-то миг я почти поверила, что это Кэролайн явилась сюда, желая посмотреть, кто вторгся в ее владения.

— Надеюсь, сегодня вы хорошо себя чувствуете, Энди?

Разумеется, это была не Кэролайн.

— Джудит! — воскликнула я, оборачиваясь. Как я обрадовалась, увидев ее! Эти милые детские глаза ничего не скрывали. Никакие угрызения совести, никакое чувство вины не одолевали это милое создание!

— Я беспокоилась о вас, Энди. И мисс Джилбенк тоже. Она говорит, что все случившееся с вами просто ужасно. И что у нее самой не нашлось бы мужества увернуться и броситься к двери, да еще открыть ее и выбежать в коридор.

— А по-моему, каждый способен на любой поступок, когда его жизнь в опасности.

— А что вы здесь делаете?

— Тут когда-то стояла арфа твоей матери? Она занималась музыкой в этой комнате?

Джудит кивнула и медленно обошла пустое помещение, время от времени касаясь стен кончиками пальцев.

— Так сказала миссис Редбрист. Она утверждает, что мама чудесно играла, а вот я не унаследовала ее таланта. Мисс Джилбенк считает, мне следует больше заниматься, но в глубине души сознает, насколько я безнадежна. Энди… вы действительно уверены, что прошлой ночью видели дурной сон?

— Все остальные думают так. Вполне возможно, они правы.

— Но вы уклонились от ответа.

Ах, взрослым лгать куда легче, чем детям!

— Ты меня не выдашь, Джудит? Ни с кем не поделишься?

Глаза девочки превратились в огромные озера, но она решительно шагнула ко мне.

— Клянусь, не пророню ни единого слова, ни единой душе!

— Старуха показалась мне настоящей.

— Почему вы так уверены?

— Потому что Джордж ее тоже видел. Увидел, залаял что было мочи и стал рваться из моих рук, желая наброситься на нее. Собаки не лают на чьи-то кошмары.

— Господи, вы правы! Значит, тут нет ни малейшего сомнения. Вы уже сказали отцу?

— Нет. Выслушай меня, Джудит. Взрослые не так легко верят вещам, которые нельзя объяснить. Это выбивает почву у них из-под ног, делает раздражительными, неуверенными в себе. Они предпочитают думать, что это выдумки.

— Но это же не так! Вы уже решили, что будете делать?

Я улыбнулась ей, хоть это было невероятно трудно.

— Хочешь спросить, собираюсь ли я покинуть Девбридж-Мэнор прежде, чем меня заставят заплатить за все?

— Именно это сказала вам старуха?

— Да, и еще много всего.

— Но за что вы должны платить?

— Сама не знаю. Она утверждала также, что я — зло, вновь посетившее этот дом. Ты что-нибудь понимаешь?

Девочка качнула головой. Может, я была чересчур откровенна с ней? Но я чувствовала: Джудит заслуживает того, чтобы знать правду.

— Жаль, не могу придумать хоть что-то правдоподобное, — прошептала она, становясь рядом со мной у окна. — Я провела здесь много часов, наблюдая, как садовники косят газон. Сюда доносился сладкий запах травы… стояло жаркое лето… Не хочу, чтобы вы уезжали, Энди, но, должно быть, вас сильно напугали.

— Я тоже не хочу покидать Девбридж-Мэнор, я тут хозяйка. Многие сказали бы, что тут мое место.

— Тогда что же нам делать?