Возлюбленная герцога - Сара Маклейн

Грейс кивнула, и в животе у нее все сжалось.

– Возможно.

– Мы не делаем ничего незаконного! – воскликнула Зева.

Она была права. Проституция не считалась незаконной. Частные клубы тоже. Самое незаконное, чем они занимались, – наливали контрабандное спиртное, но это делали все до единого мужские клубы в Мейфэре.

Разумеется, они не мужской клуб в Мейфэре. И это ставит их под удар.

– Никому не нравится, если женщины берут собственные удовольствия в свои руки, – сказала Вероник.

– Никому не нравится, если женщины берут в свои руки собственную жизнь, – уточнила Грейс.

Облавы им только не хватало! Достаточно одного списка членов клуба, чтобы поднялся скандал на всю Британию.

– У нас тысячи врагов, а корона, полиция и конкуренты всего лишь самые заметные из них. – Грейс взглянула на Вероник. – «Другая Сторона» закрылась две недели назад.

Брови Вероник поползли верх.

– Это уже три.

Вероник чуяла неприятности, как никто другой. Это шло еще с тех времен, когда она ходила в плаванье. Она знала, когда спичка погаснет, а когда воспламенится ад. И если у нее есть малейшие предчувствия, они наверняка сбываются.

«Другая Сторона». Мэгги О’Тьемен. Сетчелл. Три заведения, обслуживавшие женщин. Всем им угрожали в последние недели.

– Пек?

Томми Пек, сыщик с Боу-стрит. Один из самых порядочных, если его забота о девушках Гардена хоть что-то значит.

Вероник покачала головой.

– Не был замечен. – Она помолчала. – И еще кое-что.

– Выкладывай.

– У меня есть основания полагать, что за нашим домом следят.

Грейс это совсем не понравилось.

– Как? У нас на крыше сидят стрелки, а на всех остальных – шпионы.

Вероник пожала плечами.

– Доказать не могу. Бродят странные люди. Сапоги чересчур блестят для ребят с Чипсайда.

Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

– Нанимай охрану. И убедись перед Доминионом, что все туннели расчищены.

До того, как Грейс получила дом номер 72 по Шелтон-стрит и превратила его в эксклюзивный женский клуб, в здании располагалось убежище контрабандистов с потайными туннелями, тянущимися на сотни ярдов в разных направлениях, – на случай нападения других контрабандистов или короны.

В борделе не происходило ничего незаконного, поэтому она никогда толком об этих туннелях и не думала, за исключением двух случаев: во-первых, их регулярно использовали, чтобы доставлять в клуб гостей, которым не доверяли настолько, чтобы сообщить его местоположение; и во-вторых, их иногда подготавливали для развлечений – время от времени кто-нибудь из членов клуба желал получить острые ощущения в катакомбах.

Но она знала лучше многих, что там, где женщины обладают властью, слишком часто находятся мужчины, которые не остановятся ни перед чем, чтобы отнять у них эту власть. Поэтому она сделает все необходимое, чтобы защитить персонал и клиенток дома номер 72 по Шелтон-стрит.

Вероник удовлетворенно кивнула.

– Сделано.

– Что дальше?

Остальной разговор касался внутренних дел клуба: надменного и блестящего шеф-повара, которого Грейс привезла из Венеции – будучи перфекционистом, он постоянно ссорился с кондитером. Подготовки к сентябрьскому Доминиону, который должен был состояться через две недели – первый осенний и всегда самый изысканный. Прибытию уникального трио, двоих мужчин и женщины, обладавших исключительным умением обращаться с веревками – чем могли заполнить пробелы в сфере увеселений, предлагаемых членам клуба.

Спустя три четверти часа Зева и Вероник покончили с докладами. Они встали, собираясь уходить, но, уже дойдя до двери, Зева вдруг обернулась:

– Еще одно.

Грейс посмотрела на помощницу.

– В палате лордов обсуждается новый билль. В нем куча всего хорошего – безопасность для проституток, наказание для паршивцев, которые плохо с ними обращаются, возрастные ограничения для работных домов, новые водопроводы для Трущоб.

Все вопросы напрямую касались Ковент-Гардена и Ист-Энда.

– Чей билль?

– Лэмонта и Лейтона.

Двое самых порядочных герцогов Британии.

– А кто обсуждает?

Пожатие плечами.

Грейс покачала головой.

– Не пройдет. Лордов, беспокоящихся о нашем мире, недостаточно.

Есть одна истина – богатые аристократы изо всех сил стремятся избежать необходимости заботиться о бедных.

Зева кивнула.

– Что ж, во всяком случае, они об этом говорят.

– Ну, дай мне знать, когда они добьются чего-то большего. – Она посмотрела на Вероник. – И скажи своим девочкам, что мои личные дела – только мои.

Вероник самодовольно усмехнулась.

– Какие личные дела?

Грейс не удержалась и негромко фыркнула, но никто этого не услышал – в дверь робко постучались. Ее открыли, и они увидели свежее личико девчонки лет двенадцати-тринадцати. Взгляд серо-зеленых глаз перешел с Зевы на Вероник, затем на стоявшую позади них Грейс. Увидев ее, девчонка округлила глаза и снова взглянула на свою начальницу.

– Я… мне внизу велели подняться сюда.

– Докладывай, – велела Вероник.

Девчонка стянула кепку, высвободив копну черных кудрей, и нервно бросила взгляд на Грейс.

Грейс улыбнулась, вспомнив свою нервозность в этом возрасте… и как она быстро научилась прогонять ее, разговаривая со взрослыми, из страха продемонстрировать слабость, которой те с легкостью могли бы воспользоваться.

– Ну говори же.

– Здесь посетитель.

Грейс замерла. Это код.

– Где? – спросила Вероник.

– В Трущобах.

Грейс обошла письменный стол. Многие годы шпионам давалось задание присматривать за Девоном и Уитом в Трущобах, где те жили и работали. Ее импульсивные братья могли опрометчиво ввязаться в неприятности. Однако с тех пор, как у Грейс появились невестки, поток новостей из Трущоб сузился до тонкого ручейка. Похоже, братья сменили страсть к приключениям на другие ценности – страсть к женам.

Но это сообщение: «Посетитель в Трущобах», – указывало на то, что происходит нечто необычное… нечто неправильное.

Посетитель вовсе не такое безобидное понятие, как могло показаться. Это означает, что он чужак. Обычно кто-то, совершенно здесь неуместный, да еще задающий вопросы о вещах, его не касающихся. Часто это значило, что появился некто, сующий нос в дела Бесперчаточников. Юных шпионок научили обращать пристальное внимание на любого, кто спрашивал о двух мальчиках и девочке, которые могли появиться тут много лет назад, и тут же о таких любопытных сообщать.