Поющая для Зверя - Лали Та

— Твою мать… — рычит, хватая меня за оголенные плечи, и я чувствую, как его горячие губы ложатся на сверхчувствительную кожу на затылке, спускаясь вниз, оставляя мокрую дорожку на каждом участке кожи. — Аиша… — хрипит мое имя, и руки приобнимают талию, пока рот продолжает ласкать и прикусывать кожу на спине.

Белые стены моей спальни словно расходятся в стороны от мощнейшей волны чувства, которое нас захлестывает. А я вообще перестаю что-либо соображать, хватая ртом воздух, когда его пальцы осторожно обводят контур пупка, ребер, поднимаясь выше и заключая полную грудь в ладони.

Мы синхронно стонем, когда он зажимает мои затвердевшие соски между пальцами, чуть сжимая их.

Нереальная истома расползается по моему телу, а губы пересохли, словно никогда не знали, что такое влага. Я задыхаюсь, пока Эмир продолжает эту пытку, сжимая меня в своих объятиях, впечатывая в себя все сильнее.

Его правая рука выпускает грудь, спускаясь ниже, ныряя за красную ткань платья, и я широко распахиваю глаза, дергаясь.

— Тшшш… Ничего не бойся… Я просто хочу сделать тебе приятно…

От его хриплого голоса на ухо ломота разбирает все тело. Я откидываю голову ему на плечо, заводя руки назад и запуская пальцы в волосы, оставаясь полностью беззащитной перед ним.

Пальцы Эмира осторожно скользят по телу, опускаясь на нежные складочки, раздвигая их и погружаясь чуть внутрь.

— Бл*… - рычит, и я слышу, как судорога проходит по его телу. — Влажная… Влажная и узкая… Аиша… Что ты со мной делаешь?.. Ты мне мозги наизнанку вывернула… Маленькая… Маленькая моя девочка…

А я захожусь в немом крике, широко распахивая глаза, чувствуя, как зажата его мощным телом, чувствуя, как его пальцы проникают внутрь меня, а потом возвращаются обратно на чувствительный бугорок, доводя меня до какого-то помешательства вращательными движениями.

Хриплые стоны, вырывающиеся из горла, которое Эмир сжимает в руке, впиваясь губами в мою скулу, лаская кожу языком. Он трахает меня пальцами, сам вжимаясь в меня в такт этим движениям.

А я ничего не соображаю. Абсолютно ничего. Только хочу, чтобы это не заканчивалось, чтобы его руки продолжали вот так порочно ласкать меня.

— Ты хочешь?.. Хочешь меня?.. — ускоряется, и мое лицо искажается мощным спазмом, расходящимся по всему телу от точки между ног, которую он терзает пальцами.

Кажется, я выдыхаю какой-то хриплый звук, похожий на «да», потому что Эмир быстро дергается, прогибая в пояснице фактически до пола, а потом его пальцы сменяет что-то намного шире. Что-то растягивающее меня изнутри. И под сокращения моих мышц внутри, он толкается внутрь, заполняя меня до какой-то невыносимой глубины.

Пытаясь отстраниться, чувствуя, что не вынесу, просто разорвусь изнутри, но он удерживает меня бедра трясущимися руками:

— Потерпи… Потерпи, Аиша… Прими меня всего…

Шире раздвигает мои ноги своими ногами и делает еще один толчок. И на этот раз он проникает еще глубже, а дыхание перехватывает от боли, смешанной с каким-то невыразимым, животным наслаждением от того, что Эмир достает собой до самой глубокой точки во мне.

Я хватаюсь не слушающимися руками за кровать перед нами, пытаюсь найти хоть какую-то опору, а Эмир чуть отстраняется, чтобы врезаться в меня до удара наших тел друг о друга.

— Твою мать… — его осипший голос просто сводит с ума. Его жадные руки, сжимающие кожу до сладкой боли, подчиняют себе, а внутри вновь нарастает волна истомы. — Какая же ты тугая… Какая узкая… Аиша…

Еще один толчок внутри, и я уже не сопротивляюсь, позволяя Эмиру натягивать мое тело на себя под хлюпающие, неприличные звуки. Он ускоряется, и внутри меня нарастает трение, от которого хочется взвыть в голос, потому что оно тянуще-невыносимое, сжирающее.

Моя голова опущена вниз, и я вижу свадебное платье, так и застрявшее на моих коленях, вижу, как Эмир сзади долбит мое тело на полной скорости, насаживая меня на свой огромный член. Пугающе огромный.

Выходит резко, перехватывает меня, переворачивая, сдирая с себя камзол и фактически разрывая рубашку вместе с пуговицами. Прижимает к своему разгоряченному телу, и я провожу ладонями по мощной влажной груди, покрывая ее поцелуями.

— Аиша… — шепчет, лихорадочно гладя ладонями мое лицо. — Поцелуй меня… Поцелуй, девочка моя…

И я хватаю его за шею, чувствуя, как руки Эмира подхватывают меня под бедра, окончательно срывая платье и заставляя оплести ногами талию.

Провожу руками по чуть шершавым щекам, заглядывая в глаза, где плещется черное марево нашей страсти, а потом прижимаюсь губами к губам, слыша, как он стонет мне в губы, направляя головку члена рукой снова внутрь меня.

Врывается языком в рот с тем же тактом, что и членом. И теперь уже я захожусь в немом крике, который он сжирает, хватая мой рот губами и вдалбливаясь в тело под таким углом, что кажется, стал еще больше, еще мощнее.

— Ты моя… Только моя… Слышишь… Никто тебя не коснется… Никогда больше…

И у меня слезы на глаза наворачиваются, потому что это единственное, чего я хочу — принадлежать только ему. Я не хочу знать ни одного другого мужчину.

Пульсация во мне вновь начинает разрывать тело на кусочки, и я чувствую, как Эмир чуть вибрирует во мне, начиная двигаться еще быстрее, сам весь сотрясаясь, а потом внутрь ударяется что-то горячее, мощным потоком, и я закатываю глаза, вся содрогаясь в его руках, которые сильно, до боли, сжимают мою кожу.

Полностью обессиленные, мы валимся прямо на пол. И гладя мои влажные волосы, целуя мокрую кожу, Эмир произносит:

— Мне насрать на всё. Я не могу без тебя. Что-то внутри ломается, когда тебя нет рядом. Аиша… — зарывается носом в волосы, прикрывая глаза, и сильнее прижимает меня к себе, до боли, вызывая во мне новую волну голода по нему. — Я пошлю весь мир к чертям. Только кивни мне, скажи, что я прав. Что ты тоже чувствуешь это…

Дежавю. Со мной происходит именно оно.

Один раз я уже отказала ему, потому что боялась, что отец уничтожит нас обоих. Но теперь, глядя ему в глаза, я понимаю, что мне тоже плевать на все.

Все то, что было без него — просто не имеет смысла.

Мне нужен только он.

Я глажу его лицо, целую закрывающиеся от истомы глаза с длинными ресницами, и приоткрывая рот, я вкладываю всю свою любовь, тихо произнося:

— Я больше