Только одна ночь. Ошибка прокурора - Виктория Борисовна Волкова

— Двойня? — уточняю я, а губы уже растягиваются в улыбке. — Да пусть будет двойня, Витя. Я же не против. Мальчики… девочки. Какая разница! Лишь бы с Ларой и детьми все нормально было.

— Мы ей пока ничего не сказали, — цедит Торганов. — Она у тебя девочка нежная. Впечатлительная. Разволнуется еще…

— Ну, лады, — пожимаю я плечами. — Я же только за, — повторяю обалдело.

Двойня?! У нас с Ларой… Прикольно.

— Но я бы пока не радовался. Еще как пойдет. Один ребенок гораздо меньше второго, — поясняет Торганов. — Могут быть осложнения… Но завтра проведем свердетальный скрининг. Рост, вес. Оценим все параметры. И тогда уже вынесем вердикт.

— В смысле — осложнения? — уточняю напряженно. И даже весь подаюсь вперед.

— Анатомические, хромосомные пороки. Нужно провести УЗИ 4Д. Тогда будет ясная картина.

— Проводи, — соглашаюсь нехотя. Даже подумать времени нет. Двое детей. С одним что-то не так… Ларе как сообщить? Не представляю. — Давай сегодня сделаем, — предлагаю решительно. С хера ли оттягивать? Если нужна помощь, я тестя бывшего задеру. Пусть врачей хороших пригонит. Витька, говорят, ас и от Бога, но как он не заметил вторую ляльку, бл. ть? Так вообще бывает?

— Давай, — вздыхает Торганов. — Сейчас Татьяне позвоню. Соберем консилиум. Но мне было важно знать твое мнение.

— Да я-то что? Тебе с бугра виднее. Чем быстрее получим результат, тем меньше нервов.

— Согласен, — строго кивает Витя и звонит в больницу.

А я открываю сотовый. Хочу написать сообщение Савве. Может, придется Лару в Москву везти? Надо спецов найти. У Манучара частный джет попросить…

Но вместо сообщений в ватсап как дурак листаю телегу. В Шансоньетке полощут какую-то девочку-балерину, подвернувшую ногу во время выступления.

И танцует не так, и одевается безвкусно, и глупая.

Лена Хохлачева…

Стопэ! А не дочка ли это нашей Татьяны Александровны? — мысленно беру на заметку и проваливаюсь в комменты.

«Хватит читать глупые помойные паблики! — пишет там какая-то лихая Умная Роза. — Приходите к нам. Вся информация только у нас. Самые свежие новости о жизни в Шанске и окрестностях».

Умная Роза? Ну-ну.

Перехожу по ссылке. И вытаращив глаза, читаю разбор о собаке, украденной Лерой.

«Мы навели справки. Псину Мирзоян зовут Габи. Это девочка. От заводчика Альма-щен. А у жены нашего прокурора Сарычева — йорк-мальчик. По имени Ирчап. От Агдальского заводчика. И если наши Канарейки и Шансоньетки не понимают в гендерах, то остается их только пожалеть!»

«Лене Хохлачевой желаем выдержки и здоровья! А вы, придурки, попробуйте станцевать как она. Лена — маленькая гениальная птичка, которая без особого труда взлетит на сцену Большого театра и прославит наш город. А вы, бесславные канарейки и шансоньетки, не просите тогда у нее контрамарку! Просто вспомните, как облажались».

«О, господи!» — усмехаюсь мысленно. Шанску только третьего новостного канала не хватает для полного счастья.

Но в данном случае я точно знаю, кому принадлежит эпистолярное творчество. Надо только вернуться домой и настучать по репам.

— Все готово. Едем, — отрывается от собственного айфона Торганов. — Я договорился. Лару сейчас пригласят на УЗИ.

— Да, да, конечно, — подрываюсь с места и бегу к выходу. — Сейчас вызову водителя…

— Да пешком добежим. Быстрее будет, — несется следом Тор.

Роняю быстрый взгляд на собственный дом и на бегу звоню дочери.

— Алиса… Больше никаких публикаций! Умная Роза…

— Папа? Ты знаешь? — охает она в трубку и заявляет решительно. — Надо дать отпор этим гадам. Никому не позволю обижать тебя или Лару.

— Защитница моя, — улыбаюсь довольно и добавляю глухо. — Хорошо. Только давай договоримся. Все посты присылай мне на одобрение. Мы выявили пока только одну заразу. А там их целое осиное гнездо. Не надо его самой ворошить лыжной палкой. Могут быть всякие последствия. Поняла, доченька?

— Да, пап, — вздыхает Алиса и добавляет деловито. — Ты домой когда? Почему твоя машина под окнами?

— Мне к Ларе нужно. Срочно.

— Хорошо. Держи меня в курсе.

Отбиваю звонок и смаргиваю невесть откуда взявшиеся слезы. Одна защитница у меня уже есть. Две другие на подходе. Повезло. Реально — я счастливый засранец.

Глава 32

— С малышкой все хорошо? — лепечу в ужасе. Экстренное УЗИ в половине шестого вечера сильно напрягает. Хорошо, Феликс рядом. Запыхавшийся, взволнованный, будто пробежал стометровку. Стоит рядом. За руку держит.

— И с малышкой, и с малышиком, — водит датчиком по моему животу Татьяна Александровна и поворачивается к стоящему сзади Торганову. — Ну, Виктор Петрович, у тебя и слух. На обычном доплере засек второе сердцебиение.

— Что? — охаю я. Ничего не понимаю.

— Двойня у нас, Ларочка, — довольно провозглашает Феликс и строго по-прокурорски оглядывает врачей. — Я правильно понял, с детьми все в порядке? Проблем и отклонений нет?

— Да, все хорошо, — совершенно спокойно кивает Торганов. — Никаких аномалий в развитии. Хорошие здоровые дети. Так бывает, Лариса Дмитриевна, — улыбается мне. — Ждете дочку, а тут еще и сын нарисовался…

— Полный комплект, — радостно пыхтит Феликс. Знаю, как он хотел сына!

Двойня? Полный комплект? Ой мамочки!

— Поздравляю! — улыбается мне Хохлачева. — Детки всегда радость. А ты за один раз отстреляешься, Ларочка!

Вот кто это придумал? Что есть стандарты какие-то? Девочка и мальчик обязательно? Или у нас как в средневековье наследование только по мужской линии?

— С-спасибо, — лепечу как дурочка. И все еще не могу поверить. Это прокурора моего ничем не удивишь. А я…

«Да и какой он мой? Завтра развернется и уйдет, а я одна с двумя детьми останусь», — поднимается внутри волна страха.

Медленно сажусь на кушетке. На автомате беру салфетки, вытираю гель с живота дрожащими руками. И не пойму, что теперь делать?

Двойня! У меня двойня!

«Может, надо маме сказать?» — проносится в голове шальная мысль, и я тут же осаживаю себя. Зачем? За тот месяц, как я уехала в Шанск, она ни разу не позвонила. Ни сообщений не прислала. Я писала ей, сразу как сошла с поезда, и получила короткое «хорошо».

Ну и ладно. Главное, Феликс рядом…

— Все хорошо, Ларочка, — уже в палате притягивает меня к себе Сарычев. — Скоро поженимся, девочка. Я работаю над этим.

— Как? — поднимаю глаза на любимого мужчину.

— Ну, каждый день тестю звоню. Надоедаю. Жужжу как комар над ухом. Даю бодрящего пенделя…

— Генералу? — уточняю на всякий случай.

— Ну а что? Он не человек, что ли? Ему тоже иногда требуется… — помогает мне Феликс улечься