Сделай это со мной снова - Янка Рам

А здесь, сколько бы я не открывала "мои" вещи — ничего!

А эти ощущения, которые сейчас случились со мной — они случились впервые. Не было у меня секса… И так саднит, именно поэтому, да?..

Хан обманул…

Он ловит и вторую мою руку, не позволяя…

— Нет… — тихо.

Ощущаю, как тяжело он сглатывает.

— Придумываешь новую версию? — сорванным низким голосом уточняю я.

Чувствуя, как до краев меня наполняет разочарованием.

Вздох.

— Да.

Не могу осознать происходящее.

Это всё было неправда?

Живот сводит от потери почвы, и я словно лечу в пропасть, вдруг неожиданно вспоминая какие-то обрывки. И свои эмоции.

— …Сколько ты стоишь, Мия? — равнодушно.

— …Я Вас не люблю!

— …Пятьдесят тысяч…

Как силой тащит меня с крыльца ресторана его охрана. Обратно к нему.

— Доставка была не очень вежливая… — нет, он ни о чем не сожалеет! — Я это компенсирую…

Вот он — истинный Хан, да?

У меня амнезия по его распоряжению?.. Кто меня сбил? Каков был план?

Медленно стираю тыльной стороной руки с губ его поцелуи.

— Психопат… — выдыхаю я.

С отвращением отталкиваю в плечо.

Натягивая одеяло, забиваюсь в угол кровати и поджимаю колени.

Белые простыни в крови…

И начинаю тихо задыхаться от дыры в груди. Потому что человека, которого я люблю не существует. А есть только этот…

И я так открыта и пробита сейчас, что очень хотела бы… очень… но не могу остановить подкатывающую истерику. И я пытаюсь дышать и не слететь сейчас. Хотя бы при нем. Но получается не очень… не получается у меня!

Ком в горле такой огромный, что не проглотить. Подкатывающие слезы искажают комнату.

Не буду плакать. При нем — нет!

Не дышу…

— Мия, хватит! — ловит мое лицо в ладони.

Лицо агрессивно и нервно вздрагивает.

— С тобой не случилось ничего плохого! — требовательно.

Выдергивая лицо из его рук, наотмашь залепляю ему по щеке. Так, что гудит ладонь.

Застыв, закрывает глаза. Губы подрагивают.

Встаёт с кровати, надевает брюки. Засовывает в губы сигарету.

Слежу за ним взглядом, прижав к груди одеяло. Там больно. И страшно, вообще-то. Но так больно, что мне плевать на страх.

Мне хочется его… разбить!

Разбить!!!

— Я хочу уехать, — сипло выдыхаю я.

— Нет.

Категорично.

Психопат! Психопат…

Аааа!!!

Не поднимая глаз, прикуривает сигарету.

— Не выпустишь… здесь будут руины, — вздрагивает мой голос с угрозой.

Отворачивается, ложась плечом на косяк. Выдыхает дым вверх. Пальцы подрагивают.

— Ну… пусть будут.

Глава 37 — Дежавю

Вспомнила… То, что я не ожидал.

В любой другой момент я был готов принять такой расклад. Но во время секса… первого для нее…

Я вспоминаю свою мысль о том, что нельзя после амнезии вспомнить достоверно, что чего-то точно не было. Как же сокрушительно я ошибался! Можно, сука…

Наверное, нужно говорить что-то ещё. Но я так дохуя сказал… Сказал такие вещи, что, пожалуй, никакое другое оправдание в этой ситуации больше не уместно.

На самом деле, я хочу сейчас остаться один. Мне надо вернуть адекват. Он потерян.

Стараюсь дышать медленно и сохранить его остатки.

И я не знаю сейчас, чего бояться больше, то, что ей снесет башню или мне. От того, что вероятно игра закончена. Я проебал. Зубодробительно.

Но и она не выиграла… Зачем тогда так?

Звон в моей голове нарастает. Я боюсь повестись на ее неадекват и выдать свой.

Очень хочется выдать. И даже дрожат пальцы…

— Я хочу уехать.

— Нет.

Потому что я хочу быть уверен, что ты будешь в порядке. И я не знаю ни одного более надёжного и лояльного способа, чем проконтролировать это сам.

— Не выпустишь, здесь будут руины.

Руины она тут устроит?

Да между нами уже руины.

Мы ещё дальше, чем были на старте.

Какими ещё руинами ты меня пугаешь?..

Руины — это даже неплохо. Если что-нибудь сломать, обычно отпускает… И, может быть, она перепсихует и… Что — "и", Хан? Примет, как есть?

Да. Да!

Ну а почему нет?! Я не делал с ней ничего плохого. Я был идеален.

— Wewe mwanaharamu! Kila kitu kirudi kwako! — с ненавистью и отвращением.

Словно выплёвывает.

— Inaweza kukuumiza kama vile unavyofanya! — это звучит как яростное проклятие.

— Давай на русском, — выдыхаю дым.

В стену рядом со мной врезается… видимо лампа с тумбочки?

От неожиданности вжимаю голову в плечи.

Разворачиваюсь.

— Здесь ничего не бьётся, Мия. Даже зеркала почти все заменены на акриловые. Ненавижу осколки.

— Fuck wewe! — бросает мне с презрением в лицо, проходя мимо.

Следом, как мантия волочится пышное огромное одеяло, которое она держит на груди.

— Я не понимаю, — ловлю за локоть, разворачивая. — Говори на русском.

Я бы хотел понимать.

— Hili ndilo tatizo lako.

Выдергивает локоть.

— Эмоциональный инвалид…

Да. Может быть, отчасти это и так. Так всегда говорила Лилия.

И я ловлю дежавю. Настороженно провожая ее взглядом в ванную.

Сердце оглушительно разгоняется.

Рефлекторно делаю несколько шагов следом.

Нет… Мия не сделает ничего такого. Да? А сейчас ещё сильнее заведется, если я зайду. Лилия всегда делала так. Создавала скандалы из мелочей, рыдала и самоубивалась, хотела, чтобы я подошёл, но не позволяла.

Это нереально выбешивало.

Мия отпускает одеяло, перед тем как зайти в ванную. Оно падает на пол. Как двойная сплошная.

Тушу сигарету в вазу, следом прикуривал вторую, бешусь, что не могу попасть кончиком сигареты в пламя.

Ложусь спиной на стену, рядом с дверью в ванную. Хмурясь, слушаю как она рыдает.

Какого хуя?!

Я не могу понять… У меня скрипит все в груди от ее рыданий, мешая дышать ровно.

Но я не могу понять почему.

Потому что, все было хорошо. Она этого хотела. Хотела же? Ей это понравилось. Понравилось же? Понравилось…

Ну, а то, что я сказал неправду… Ну это, может, и повод для выяснения отношений. Но точно не повод для истерики, проклятий и ненависти. Не повод устраивать мне и себе конец света!

Нахуя?! Зачем всё рушить?

Я ненавижу это, когда женщина из мелочи раскачивает лютый пиздец, мазохистски доводя себя до истерики. Создавая себе боль, которую легко можно не создавать!

Вот это ебучее саморазрушение.

И я может ни черта не понимаю в логике их эмоций, но я совершенно четко сейчас понимаю, что Мия не Лилия, и рвать будет не для того, чтобы убедиться, что дорога мне, и я склею.

Она поистерит и зафиналит.

Хотя, я бы склеивал, да. Я бы схавал такие манипуляции даже с чувством облегчения сейчас. С Мией — да.