Сделай это со мной снова - Янка Рам

Хан поднимает крупный осколок руки с пола. Ведёт пальцем по сколу.

— Мия, все не совсем так, как выглядит, — раскрывает умиротворяюще руки Назар.

— Я сам, — хмурясь, тормозит его Хан.

Встречаемся взглядами.

— Я хочу, чтобы ты поехала к врачу сейчас, — вздрагивает его голос.

— Вот так забыл ещё сделать!

Щелкаю зло перед его носом пальцами.

— А всё, мистер Арманов! — зло улыбаясь, развожу руками. — Ваши желания больше не сбываются.

— Тебе нужно обработать порезы и какое-нибудь успокоительное. У тебя истерика.

— А тебе — галоперидол. Потому что, может, у меня и истерика. Но я безопасна для людей и моя истерика скоро закончится. А ты опасен! И это навсегда! Будешь меня преследовать, я напишу заявление в полицию.

Устало трёт лицо.

— Не поможет, сверну "Фею". И исчезну в саванне. Найдешь, буду просить защиты у Владимира Ивановича!

Дёргается…

— Нахуя ты меня заводишь?!

— Хан! — ловит за локоть его Назар, не позволяя подойти ко мне.

— Нахер наколять?? — недоумевая спрашивает у Назара. — Все и так слегка ёбнулись!

— Мия, зайди в комнату, пожалуйста! — выдавливает из себя натянутую улыбку Назар.

— Или что?! — теряя голос, всхлипываю я. — Я хочу знать! На что ещё способен это психопат?!

— Чо блять происходит-то?! — рявкает Хан, выдергивая руку.

Засовывает в рот сигарету.

— У меня не курят! — режу я.

Внутри так бьётся чувство протеста, что я потеряла всякий страх и осторожность.

— Я курю там, где считаю нужным, Мия, — хрипло и болезненно. — Потому что это меньшее из зол.

Щелкает зажигалкой, затягиваясь.

Хватаю кувшин со стола. И выплескиваю остатки воды ему в лицо.

— Вон!

— Ебать… — шлёпает себе лицу Назар, устало вздыхая.

Обтекая, Хан, вытаскивает не торопясь мокрую сигарету из рта.

Его лицо судорожно и гневно дёргается. Остекленевший взгляд становится демоничным.

— Надеюсь, больше вас обоих никогда не увидеть. Прощайте.

Разворачиваюсь на пятках. Захожу в мастерскую и запираю дверь.

Ложусь спиной на нее.

Слышу грохот, словно там взорвали гранату.

Зажмуриваясь, вжимаю голову в плечи, ожидая что сейчас прилетит по двери.

Но… не прилетает.

Пытаюсь хотя бы примерно представить что он там разнёс. И масштаб убытков. Так как денег у меня что-то восстанавливать теперь нет.

Тишина…

Это был выход камикадзе, Мия.

Больше не делай так.

Не буду…

Но я ни о чем не сожалею. Мне даже стало чуть легче дышать.

Глава 41 — Таро

— … Да не хочу я слушать твоего Хана! — слышу сквозь сон капризный, сердитый голос Ады и стук каблуков. — Это ты на него работаешь, а не я. Даже ради тебя — нет!

Стук в дверь.

Ада!

Я уснула?? Весь день проспала, компенсируя мучительную ночь.

Едва шевелясь открываю дверь. Как же все болит!

Ада распахивает в шоке глаза, рассматривая меня.

— Эм… — сбивается на полуслове.

Уныло развожу руками.

Ну вот так…

Зато плакать больше не тянет. Опустошение.

Шмякаюсь как мокрая тряпка на диван. На спину. В ушах шумит. Я чувствую себя глупой, обессиленной и никчёмной. И ещё изнасилованной, да.

Прижав телефон плечом к уху, Ада заказывает какую-то еду. Трогает мой лоб.

По-хозяйски обшаривает все мои шкафы. Достает пластиковую коробку с аптечкой.

Подтягиваю колено, ставя пятку на диван. И не успеваю поймать всю перепачканную в крови юбку. Она задирается вверх, обнажая мое бедро.

Вспоминаю, что без трусиков. И поспешно одергиваю.

— Так, это что такое? — дёргает ткань обратно Ада.

Гневно смотрит на мои слегка окровавленные бедра.

— Мне нужно в душ, — поспешно присаживаюсь я, закрывая лицо руками.

Но она не отпускает меня. Обнимает, прижимая к груди.

— Рассказывай, давай… — гладит по моим растрепанным косам.

И мне очень нужно кому-нибудь рассказать. В первую очередь для того, чтобы самой увидеть всю картину целиком. Ну и конечно же пожаловаться!!

И я ей жалуюсь, рассказывая все с самого начала.

— Вот, сволочи…

Подставляя стул к окну, встаёт на него ногами и курит в открытое окно, выдыхая дым между стальными кружевами решетки.

— Они же и меня втянули в эту историю, — кается она.

— Ты знала?!

— Нет. Я была уверена, что он твой мужчина. Он хотел, чтобы у тебя была подружка, чтобы тебе не было одиноко…

— Заплатил тебе за это? — опускаю взгляд.

И Ада не настоящая…

— Нет. Зар сказал, что тебе сейчас тяжело и им так посоветовал врач.

— Какая ложь, боже!

— Ну и я подумала, почему нет? Вдруг ты классная… и… А потом это оказалась "ты". И все стало уже не актуально.

— И "Зар" твой тоже моральный урод!

— Мда… — задумчиво расплетает мои многочисленные косы.

— Лжец и манипулятор.

— Да.

— Почему ты с ним??

— Все остальные были намного хуже. Намного.

Хмурится.

— Тебя обижали?

Пожимает плечами.

— Я — цыганка. В шесть меня заставляли продавать наркоту. В десять — воровать. В тринадцать насильно выдали замуж.

Не зная что сказать, расстроенно кручу в руках камни со стола.

— Не переживай, я сбежала.

Выдыхаю.

— Бродяжничала и воровала, — улыбается она.

— Ты такая красивая… Неужели никто не захотел тебя защитить??

— Назар.

— Понятно, — снова опускаю взгляд.

— Но это не отменяет того, что он лжец, манипулятор и сволочь. Но я тоже не подарок, знаешь ли. Мы в одной весовой. А вы с Ханом нет. Он — отморозок. А ты — подарок. Поэтому с тобой так нельзя.

И мне хочется бить себя по щекам, чтобы очнуться.

Потому что когда я его ругаю — это одно. Но когда она говорит, что он отморозок… Все протестует во мне. И в голове его горячие ладони и болезненные признания, какие-то его откровения.

Ты сошла с ума, Мия! Ада сто раз права!

Да. Но…

Стоп! Хан — отморозок.

Ухожу в душ.

После душа на моем столе куча еды в коробках.

Ада мажет антисептиком и приклеивает полоски пластыря на мои многострадальные руки.

Ковыряюсь вилкой в коробке с удоном. Ада таскает роллы.

Пишу папе, что у меня все "хорошо". И чтобы он не переживал. И что про нас с Ханом расскажу ему завтра.

Какой кошмар… Папа чокнется!

Уж лучше молчать.

За окном уже темно.

— Я больше не могу ничего вспомнить. Может, мне нужен гипноз? Я слышала, что некоторым это помогает.

— Только при ПТСР. А ты же ударилась головой. Не годится.

— А я бы все равно попробовала. Ты же цыганка… — скашиваю