Кукла Яся - Анна Джолос

Подсвечиваю фонариком прикроватную тумбочку. Тянусь за бутылкой воды. Откручиваю крышку и жадно пью, утоляя жажду. Следом беру в руки листок, выглядывающий из-под блистеров с таблетками.

«Кир! Эти таблетки выпей, как проснёшься. Большую (антибиотик) после еды. Отрава на плите. Холодное не ешь, погрей!! Горло и нос — ты помнишь, что делать. Не вздумай пропускать! Температуру чекни обязательно. Если высокая поднялась или болит голова, выпей вот это»

Командирша.

Встаю. Чересчур резко, ибо башка вдруг кружится и изображение плывёт по кругу.

Мать твою.

Несколько секунд требуется на то, чтобы вернуть себе способность ориентироваться в пространстве.

Щёлкаю выключателем ночника. Пересекаю комнату. Замечаю на кресле аккуратно сложенное одеяло. Именно там, свернувшись клубком, спала Бортич. Как на нём можно уместиться — большой вопрос. Оно маленькое, старое и жутко неудобное.

Куда делась, кстати? Обещала ведь, что не уйдёт. Точно помню.

Кое-как доползаю до ванной комнаты, где отливаю и заставляю себя принять душ. Потный весь как козлина.

Чищу зубы, умываю морду и разглядываю в зеркале своё отражение.

Мешкари, щетина, осоловевший взгляд. «Красавец» тот ещё.

Перемещаюсь на кухню. Желудок агрессивно урчит, намекая, что пора бы чем-то закинуться. Давно не ел.

Провожу инспекцию кастрюль: поднимаю крышки и принюхиваюсь.

Борщ. Куриные котлеты, гречка.

И то, и то сожрать охота.

Включаю плиту и, пока греется первое, стачиваю весь верхний ряд котлет.

Бля, Яське не скажу, естественно, но наедине с собой могу признать: она научилась-таки готовить. Клянусь, не думал, что подобному суждено случиться. Раньше в рот невозможно было взять её «шедевры». Сейчас — это вполне себе сносно. Не один я заметил. Пацаны в последнее время её прям нахваливают. И не только за стряпню. Все мы заметили, что в квартире стало в разы чище.

Чудеса.

Заканчиваю с ужином, оставляю посуду в раковине и решаю вернуться в комнату для того, чтобы выпить опостылевшие колёса. В коридоре слышу, как проворачивается ключ в двери, а уже несколько секунд спустя в квартиру заходит Яська. Точнее, какая-то прокачанная её версия. В последствии я буду звать её «Бортич на максималках».

Сдёргивает капюшон, трясёт волосами и до меня долетают снежинки, не успевшие растаять в тепле.

— Ой. Привет, — здоровается, застыв на пороге.

Не моргая, на неё таращусь.

Это что ещё за на хер???

Она при полном параде. На лице макияж: красная помада, стрелки, ресницы. Волосы уложены крупными волнами. Под пальто платье. На ногах высокие, как их, ботфорды?

Стоп. У Бортич есть пальто и ботфорды?

Зависаю, отказываясь принять эту реальность.

— Поел? Таблетки выпил? Как себя чувствуешь? — засыпает вопросами, краснея.

Молчу.

Девчонка снимает пальто, расстёгивает молнию на ботфордах, скидывает их и залезает в тапки.

Ни хрена себе платье. Где вообще купила? Кто ей его продал?

— Ты какой-то странный. Плохо тебе, да? — приближается ко мне, кладёт прохладную ладонь на лоб и хмурится.

Пиздец, от неё ещё и духами пахнет.

— Да, температура, — заключает, вздохнув. — Сколько? Ты мерил? Судя по всему, нет, — шагает ко мне в комнату. — Дым, — зовёт.

Иду туда следом.

— Ты почему не выпил антибиотики? — шарит по тумбочке, проверяя блистеры. — Вообще ничего не выпил.

— Где ты была? — обретаю наконец голос.

— Где-где, на свидании. Поменяю тебе постельное бельё, пока ты стоишь, — снимает наволочку с подушки, простынь, пододеяльник.

На свидании.

То есть пока я подыхаю от пневмонии, она развлекается?

— Ребята не приходили? Череп чёт трезвонит мне весь вечер. Спросила сообщением, что такое, не ответил.

— То есть перезвонить минуту не нашла. Очень занята была на этом своём свидании? — выпаливаю раньше, чем удаётся подумать.

— Угу, — достаёт из шкафа чистый комплект белья.

«Угу»? Это всё?

Начинаю раздражаться, глядя на то, как воюет с простынью и пододеяльником. Ещё ж, блять, наклоняется, не специально, но демонстрируя свою задницу, обтянутую тонкой тканью.

— Там снежище такой! Сугробы повсюду, — рассказывает как ни в чём не бывало. Перекидывает волосы через плечо, открывая взгляду спину и острые лопатки. — Пойдём завтра с Черепом лепить снеговика и снежную бабу, — встряхивает одеяло. Платье задирается ещё выше. Мой взгляд непроизвольно скользит по её длинным и стройным ногам.

Где ты была?

На свидании.

— Ну вот, готово. Иди сюда, пей таблетки и ложись. Ты поел?

Бесит, как же бесит.

Не отвечаю.

Наливает воды в стакан, берёт таблетки. Разворачивается. Подходит ко мне. Натыкается взглядом на мою хмурую рожу и мрачный взгляд.

Сука, аж светится вся! Глаза блестят. Щёки горят смущением.

— Пила, что ли? — прищуриваюсь.

— Немного, для настроения, — беззаботно пожимает плечом.

— Для настроения, — повторяю, сцепив зубы.

— Угу.

— Хватит, блять, угукать!

Смеётся.

Смешно ей!

— Ладно, ты не в духе, как я вижу, пойду к себе. Выпей это, — протягивает стакан, но я выбиваю его из её руки, и он с грохотом летит куда-то на пол, в тот же миг разбиваясь на осколки. — Ууу, ну ясно, — качает головой и выходит из комнаты.

Я не двигаюсь. Стиснув челюсти, перерабатываю полученную информацию. Часто дыша, слушаю, как остервенело колотится под рёбрами моё сердце. Чувствую, как закипает в жилах кровь и как расшатывает нервную систему, давшую сбой.

Варюсь в своей чёрной ревности ещё минуты три-четыре. По итогу, не справившись с эмоциями, одержавшими верх над моим больным организмом, отправляюсь к Бортич.

Обшарив кухню и ванную, выхожу на балкон, где она по-прежнему обитает.

— Я переодеваюсь вообще-то, — бросает платье на раскладушку.

Стоит передо мной в одном белье и, пока я изучаю её тело голодным, злым взглядом, каждый волосок на моей коже встаёт дыбом.

— Кирилл, алё, выйди отсюда, — недовольно возмущается она.

Какой там выйди.

Прямо сейчас я направляюсь к ней.

— Кто? — дёргаю за локоть к себе.

— Ты про что? — лепечет, невинно хлопая ресницами.

— Дуру из себя не строй, — наклоняясь ближе, рычу на неё в ответ.

— Тише ты, спокойно.

Её губы растягиваются в издевательской улыбке.

И где-то тут предохранители у меня срывает окончательно.

Глава 22. Вскрываем карты

Яся

— Кто? Глухая? Я спросил, кто!

Давит. Прожигает тяжёлым взглядом. Расстреливает насквозь.

Не моргая, смиренно принимаю всю ту бурю, что на меня надвигается.

— Где ты была? — повторяясь, гремит надо мной громом.

Долго-долго смотрим друг другу в глаза — и вот оно. Это происходит.

Вдруг приходит чёткое осознание того, что впервые за те несколько месяцев, которые знаю Дымницкого, я чувствую от него те эмоции, которые так важны и нужны мне.

Он ревнует.

Не ясно, понимает ли это сам или действует бесконтрольно, не анализируя в моменте своего состояния.