Встретимся следующей зимой - Холли Джун Смит

Шум крови в ушах мешает сосредоточиться на ее следующих шагах. Не могу понять, направляется ли она в ванную или…

— Уф!

Дверь ее спальни ударяет меня по лицу, когда она врывается в нее, и я быстро двигаюсь, хватая ее сзади и прижимая ее руки к бокам. Как и было предсказано, она активно сопротивляется, пинает меня в ногу и запрокидывает голову, чтобы ударить меня по носу. К счастью, я предвидел, что она собирается делать, и уклонился в сторону, оторвав ее от земли, чтобы взять под свой контроль. Она пытается закричать, но я зажимаю ей рот рукой, чтобы заставить замолчать.

— Полегче, Зайка, — шепчу я ей на ухо, и хотя она обмякает в моих объятиях, как только узнает мой голос, я все еще чувствую, как по ее телу пробегает волна адреналина. Ее грудь вздымается, и когда она снова пытается вырваться из моих объятий, я понимаю, что на этот раз все это напоказ. — Ш-ш-ш. Сексуальный злодей, помнишь?

Она стонет, откидывая голову мне на плечо. Я опускаю голову, чтобы посмотреть ей прямо в глаза, желая убедиться, что она все так же увлечена этой идеей, как и тогда, когда впервые упомянула об этом. Она стонет, когда видит маску, и учащенно вдыхает и выдыхает носом.

— Это значит «да»? Ты все еще этого хочешь?

Она кивает, прикрываясь моей рукой, и целует середину моей ладони. Я делаю глубокий вдох и вживаюсь в роль.

— Сейчас я отпущу твой рот, — рычу я ей на ухо, — Но если еще раз закричишь, я быстро заполню его своим членом. Ты меня поняла?

Она снова кивает, и я опускаю руку ниже, чувствуя, как бьется пульс у нее на шее, пока она глотает воздух.

— Кто тот парень?

— Мэтти. Он водит велосипедные туры.

— Он что-то значит для тебя? — спрашиваю я, и она быстро качает головой.

— Просто друг.

То, как он держал ее за руку, не показалось мне дружелюбным.

— А он знает об этом?

— Наверное, нет, — смеется она, заставляя мой член пульсировать. Мне нравится, когда Кайла проявляет свое своеволие. Мысль о том, что другой мужчина думает, будто у него может быть шанс с ней, выводит меня из себя настолько, что я начинаю злиться.

— Какая же ты маленькая задира. Ты целовалась с ним?

— Нет.

Я разворачиваю ее лицом к себе и сжимаю ее подбородок большим и указательным пальцами. В ее глазах на мгновение мелькает паника, но она сменяется выражением, которое мне гораздо более знакомо. Вожделение.

Взгляд выдает ее. Она не напугана, и у нее нет причин для страха. Нет, она возбуждена. Кайла знает, что я никогда не причиню ей вреда. Я живу лишь для того, чтобы дать ей все, чего она жаждет.

Ее грудь вздымается прямо между нами, ее пышные сиськи высоко поднимаются в сарафане на бретельках. После долгих дней, проведенных на свежем воздухе под летним солнцем, ее кожа приобрела золотистый оттенок, а плечи усыпаны веснушками.

— Лучше бы тебе не лгать мне, Зайка. Когда я засуну свой язык тебе в рот, единственное, чего я хочу — это ощутить твой вкус

— Я не лгу, — она открывает рот и высовывает язык, подстегивая меня.

Я опускаю голову и медленно облизываю его по всей длине, не отрывая взгляда от ее глаз. У нее вкус соли, пива и ее самой, но когда она наклоняется, чтобы поцеловать меня, я отстраняюсь.

— Сколько ты выпила?

Она поднимает два пальца. Я сжимаю их в кулаке и подношу ко рту, глубоко засасывая. Она хнычет, наблюдая за мной, и ее бедра подаются вперед, прижимаясь к твердой, как скала, эрекции, которая грозит выпрыгнуть из моих шорт.

Я плюю ей на пальцы и задираю юбку ее платья, открывая белые кружевные трусики. Надеюсь, она не будет возражать, если я сегодня вечером их испорчу.

— Потрогай себя, — рявкаю я на нее, и она просовывает руку вперед, постанывая от удовольствия. Мне приятно осознавать, что это заводит ее так же сильно, как и меня.

Прижимая ее к стене, я освобождаю пространство между нами, не отпуская своей руки, обхватывающей ее горло, мягко удерживая ее на месте.

— Трахни себя, — говорю я ей, наблюдая, как ее рука работает быстрее. Другой рукой я опускаю бретельки ее платья, стягивая его до тех пор, пока оно не собирается на талии и не обнажаются ее сиськи. Ее красивая грудь вздымается при каждом торопливом вдохе. — Я слышу, какая ты влажная, Кайла. Ты моя маленькая отчаянная шлюшка?

Ее глаза вспыхивают, затем она опускает голову.

— Раздвинь ноги пошире и продолжай.

Из всего того дерьма, что мы творили, это одно из самых мрачных, но она всегда была моим убежищем для воплощения фантазий, а я всегда был ее. Мы знаем, что никогда не причиним друг другу боль. Это просто способ пробудить в нас первобытных животных, которые больше всего на свете хотят царапаться, кусаться, сосать и трахаться.

Кайла переключает внимание на свой клитор. Когда ее ноги начинают дрожать, я понимаю, что она близка к оргазму. Я отпускаю ее шею, сжимаю ее напряженные соски и сильно шлепаю по ним. От этого ощущения она извивается под собственной рукой, и я вытаскиваю ее руку из нижнего белья и подношу ко рту.

— Моя, — рычу я, обсасывая ее пальцы дочиста, а затем засовываю свой язык ей в рот. Она открывается мне навстречу, целует в ответ, сжимает мою футболку в кулаках и прыгает в мои объятия.

Подложив одну руку под ее попку, я просовываю другую между нами, оттягиваю влажное кружево в сторону и засовываю два пальца прямо в ее влажное лоно.

— Ты была близка, Зайка?

— Да, — плачет она, уронив голову мне на плечо.

— Тебе нужно по-настоящему кончить, не так ли?

Ее бедра раскачиваются взад-вперед, она трахает себя моей рукой, отчаянно стремясь к удовольствию.

— О, нет, ты этого не получишь.

Я отрываю ее от стены и несу через всю комнату.

— На кровать. Лицом вниз.

Когда я бросаю ее, она подпрыгивает, перекатывается на спину и приподнимает попку, чтобы стянуть влажное нижнее белье с бедер. Я тут же сдергиваю его с нее, и меня охватывает дрожь при воспоминании о том, как несколько лет назад я запихивал его ей в рот. Ей это понравилось, но сегодня вечером я хочу услышать, как она будет стонать, когда я заставлю ее кричать от удовольствия.

Стоя у нее за спиной, я раздеваюсь, но оставляю лыжную маску. Моя кожа покрывается мурашками от пота, от