Связанные ненавистью - Кора Рейли

язык искал все места, боящиеся щекотки на моем животе и бедрах. Я так хохотала, что на глаза навернулись слезы. Я ожидала, что он будет грубее после того, чему был свидетелем, почти хотела этого, но эта игривая сторона? Она испугала меня, потому что он показался мне приятным, даже привлекательным. Я пихнула его в лоб.

– Хватит! – Я едва могла дышать от смеха.

– А где волшебное слово? – пробормотал он в особенно щекотное местечко прямо возле тазовой косточки.

– Да пошел ты, – проворковала я сладенько.

Я приготовилась, но это не остановило визга и хохота, когда Маттео провел там языком. Я уже была готова умолять, когда внезапно он прекратил нападение, расстегнул на мне штаны и стянул их вниз. Пробежался жадным взглядом по моим ногам, и его руки повторили тот же путь, едва прикасаясь к моей коже. Движения были почти трепетными; я не понимала этого. Отвращение и ярость – то, что я могла бы понять.

Когда он поцеловал меня через трусики, я затихла. Я знала, что он собирается сделать. Никто никогда не делал этого со мной. Это казалось слишком личным, как будто я должна была перед ним обнажиться, и не только физически. И я не могла этого сделать, не собиралась, неважно, как сильно мое тело жаждало испытать это. Маттео взялся за края трусиков и потянул вниз по ногам. Он откинулся назад и замер на мгновение, восхищённо рассматривая меня.

– Мне всегда было интересно, рыжая ли ты там.

Я закатила глаза, несмотря на вспыхнувшие румянцем щеки.

– Что, этот вопрос интересует каждого мужика?

Я поняла слишком поздно, что упоминание о других мужчинах – не лучшая идея в моем нынешнем положении.

– Как ты объясняла это тем парням, с которыми была? Русый сверху и рыжий внизу? – Тон его голоса и взгляд стали тверже, опаснее.

Никто никогда меня такой не видел. Слова вертелись на кончике языка.

– Я думала, ты хочешь меня трахнуть. У меня нет настроения болтать.

Маттео покачал головой.

– О, я тебя трахну, об этом не переживай. – Он обрушился своими губами на мои, и я так же отчаянно поцеловала его в ответ.

«Чувствуй, не думай», – повторяла я, как мантру. Его руки бродили по моему телу, пока не нашли дорогу к местечку между ног. Я заставила себя расслабиться, несмотря на нервозность. Когда его пальцы скользнули по складкам, я выдохнула ему в губы. Ощущения были восхитительны. Большим пальцем он начал потирать чувствительный бугорок. Двумя пальцами Маттео скользил назад и вперед вдоль складок, в то время пока большой палец давил на клитор. Может, мой мозг и не хотел Маттео, но тело жаждало его до одури.

У меня поджались пальчики на ногах, когда он довел меня до пика пальцами. Уцепившись за его шею, я притянула Матео еще ближе к себе, наши языки вступили в схватку, когда на меня обрушился оргазм. Я впилась ногтями ему в кожу, но, похоже, это только больше его завело, судя по рычанию, поднимавшемуся откуда-то глубоко из его груди. Внезапно он скользнул двумя пальцами ниже, коснувшись входа, и меня пронзил страх. Сжав ноги, я пихнула его в грудь и оторвалась от его губ.

– Хватит уже прелюдий, – сказала я, тяжело дыша. А вдруг он сможет что-то почувствовать пальцами? Сомневаюсь, что член будет так же чувствителен, как кончики пальцев.

Маттео слегка нахмурился, но в следующий момент уже соскользнул с кровати и встал, порочно улыбаясь. Бугор в брюках явственно выпирал. Он не оставил мне времени задуматься, что скрывает под собой ткань. Маттео быстро расправился с пуговицами на рубашке, стянул ее со своих сильных плеч и бросил на пол. Это был первый раз, когда я видела его голую грудь. Прежде мне лишь мельком удавалось увидеть через белую рубашку кубики его пресса, но это не шло ни в какое сравнение с тем, как выглядел его обнаженный торс. Внутри меня все сжалось от желания. Хоть характер Маттео и действовал мне на нервы, тело явно реагировало на его внешность. Настала очередь брюк, и одним быстрым движением Маттео скинул их на пол вместе с боксерами. Когда он выпрямился, мне понадобились все мои актерские навыки, чтобы замаскировать смущение и нервозность при виде его полностью готового члена.

Мне стоило послушаться совета Арии, но, несмотря на эту мысль, пришедшую мне в голову, я понимала, что всё равно не озвучила бы Маттео правду из-за своей гордости. Мой взгляд не торопясь путешествовал вдоль каждого сантиметра его тела, даже не обращая внимания на его самодовольную ухмылку над моим неприкрытым восхищением.

И, господи, он был великолепен. Всё в нем было совершенно: широкая грудь и накачанный пресс, да даже его член. Я ненавидела его за это. Ненавидела то, как мое тело настолько быстро и легко отзывалось на него, как никогда не реагировало ни на Сида, ни на других парней, с которыми я целовалась. Маттео грациозно двинулся к кровати, рассчитывая каждый шаг. Каждое движение было призвано продемонстрировать его мускулы и силу. Боже, как бы мне хотелось, чтобы это не произвело на меня такого впечатления! Он поставил одно колено на кровать, и от его взгляда, пригвоздившего меня к месту, я задрожала.

– Кончай валять дурака, – прошипела я, потому что нервозность брала надо мной верх, а это последнее, что мне нужно сейчас.

И он исполнил мою просьбу. Забравшись на кровать, устроился между моих ног, с мрачным оскалом ухватив меня за бедра.

– Я заставлю тебя забыть каждого уебка, с которым ты когда-либо была.

Я сердито уставилась на него, собираясь съязвить в ответ, когда он резко потянул меня за бедра и одним жёстким толчком врезался в меня. Я закричала и выгнулась, боль пронзила меня насквозь. Проклятье. Ария не шутила. Это чертовски больно. Слишком больно ради того, чтобы лишь сохранить секрет. Зажмурившись, я сделала несколько быстрых вдохов через нос.

– Вот черт! – выдохнула я, когда снова смогла говорить. Это гораздо больнее, чем я думала. Я медленно открыла глаза, страшась того, что увижу. Лучше бы я укусила эту гребаную подушку или хотя бы свой дурацкий язык.

Маттео замер надо мной, удивленно глядя на меня сверху вниз.

– Джианна?

Мое лицо пылало.

– Заткнись, – гаркнула я и ослабила вцепившиеся в простыню пальцы.

Взгляд Маттео смягчился.

– Почему ты мне не сказала?

Я решила разыграть из себя дуру. Может, смогу убедить его, что всё не так, как кажется.

– Сказала тебе что?

Его губы изогнулись в лукавой улыбке, и больше всего на свете я хотела стереть ее