Невеста горца. Долг перед кланом - Злата Романова

Я прижимаюсь к двери, чтобы скрыть легкий румянец.

– Вряд ли это из-за меня, или сестру ты тоже ревнуешь к мужским взглядам?

– Я не ревную, Мина, – твердо говорит он. – Я беспокоюсь о вашей защите. После случая с Рустамом, я не доверяю никому из своих женщин оставаться наедине с мужчиной, каким бы уважаемым членом общества его не считали.

Я чувствую легкое разочарование из-за отсутствия ревности, но в то же время, радуюсь тому, что он проявляет заботу и действительно следит, что с нами происходит, когда мы среди толпы.

– В любом случае, ничего такого не произошло, о чем стоило бы говорить, Асад, – пытаюсь его успокоить.

– Надеюсь, – говорит он негромко.

Когда мы возвращаемся домой, уже очень поздно, потому что дорога занимает несколько часов. Амира и Аниса сразу же уходят спать. Я тоже иду в спальню, чувствуя, как Асад следует за мной по пятам. Снимаю серьги на ходу, расплетаю волосы и медленно выдыхаю. Ноги гудят от каблуков.

Я слышу, как Асад закрывает за собой дверь спальни на замок и оборачиваюсь. Он смотрит на меня из-под нахмуренных бровей, медленно расстегивая рубашку. Что-то в его взгляде заставляет меня вспыхнуть и затаить дыхание в предвкушении.

– Платье сними, – говорит он негромко. – И больше не надевай его.

Я вздрагиваю.

– Что?

– Оно слишком облегающее. Все, на что сегодня смотрели другие мужики – мое.

Я не знаю, как ответить. В его голосе нет ни нежности, ни гнева. Только твердая собственническая уверенность.

– Ты ревнуешь? – второй раз за вечер задаю этот вопрос, ожидая очередного отрицания.

Он приближается и хватает меня за подбородок, заставляя поднять голову и встретить его напряженный взгляд.

– Тебя? Да. Думаю, это один из минусов быть женатым на такой красивой женщине, как ты, но с этим я ничего не могу поделать, Мина. На тебя невозможно не смотреть.

Я чувствую, как краснею от его слов, в моей груди зарождается сладкий трепет. Я опускаю взгляд, борясь с улыбкой, но, когда Асад обнимает меня, жадно целуя кожу на моей обнаженной шее, пока борется с замком платья на спине, я ничего не могу поделать с тихим вздохом удовольствия, вызванным его прикосновениями.

Отстранившись, чтобы стянуть платье вниз с моих плеч, он опускает глаза на мое полуобнаженное тело, на грудь, которая вздымается в чашечках кружевного лифчика, и его лицо мрачнеет.

– Я едва не вырвал ему глотку, – внезапно признается Асад хриплым голосом. – Но если он еще раз…

– Асад… – шепчу я, не желая портить эту ночь упоминанием этого мерзкого Рустама.

Он резко притягивает меня к себе, вжимая мое тело в себя.

– Молчи! Я весь день терпел, Мина. Хватит разговоров!

Его поцелуй – горячий, властный, не дающий воздуха. Как будто он срывает напряжение с каждой клеточки моей кожи. Я отдаюсь ему со всей любовью, которая переполняет меня, и в тишине этой ночи, Асад говорит своим телом то, чего словами не скажет.

Глава 20

Прошел почти месяц, прежде чем Асад сдержал свое обещание. Месяц, который незаметно и тихо сблизил нас больше, чем я могла надеяться.

Он по-прежнему много работает, часто возвращается домой усталым, иногда раздраженным, но теперь между его бесконечными совещаниями, поездками и переговорами у него стали появляться короткие минуты, чтобы написать мне.

Иногда это всего пара слов: «Как ты?», «Что делаешь?» или просто: «Буду поздно». Но также есть и другие сообщения, в которых он пишет, что не может дождаться вечера, чтобы увидеть меня, просит прислать ему фото, спрашивает, что мне привезти, когда едет в город. Для Асада это огромный шаг и я знаю цену каждому такому сообщению, потому что он не тот человек, который легко делится мыслями или чувствами. И все же, даже через эти скупые слова я чувствую его заботу и это заставляет меня улыбаться, словно глупую влюбленную девчонку.

Асад по-прежнему не говорит о чувствах, но я вижу, как смягчается его взгляд в моем присутствии. Как он задерживает глаза на моем лице, когда думает, что я этого не замечаю. Как иногда касается моей руки мимолетно и осторожно, словно проверяет, здесь ли я еще.

Когда, прилетев в мой родной город, мы садимся в арендованную машину, чтобы поехать к маме, меня переполняет радость и волнение. Я так долго ждала этой встречи!

Я украдкой смотрю на сосредоточенный профиль Асада и в груди становится тепло. Все это благодаря ему, я наконец-то увижу свою маму!

– Перестань нервничать, – вдруг говорит он, не глядя на меня. – Твоя мама будет рада тебя видеть, а я постараюсь не испортить впечатление.

Я невольно улыбаюсь:

– Ты не можешь испортить впечатление. Мама и так тобой восхищается заочно.

Он коротко усмехается, и я вижу, как его пальцы расслабляются на руле. Я не солгала ему, я много говорю с мамой об Асаде, о его сестрах, как мне живется в новой семье.

Когда мы наконец подъезжаем к знакомому дому, мое сердце начинает биться сильнее. Поднявшись на наш этаж, я вижу, что мама уже ждет нас на пороге квартиры, а значит, она высматривала нас из окна. Ее лицо светится от улыбки, и я почти бегу к ней по узкой лестничной площадке.

– Мина! – мама крепко обнимает меня, и я чувствую, как мне на глаза наворачиваются слезы.

– Я соскучилась, мам, – утыкаюсь носом в ее шею.

– Я тоже, милая моя.

Мы обнимаемся на пороге долгую минуту, прежде чем она отпускает меня, вытирая уголки глаз. Мама переводит взгляд на Асада, который терпеливо ждет в сторонке.

– Рад познакомиться лично, Татьяна Владимировна, – говорит он, когда на него, наконец, обращают внимание, и его голос звучит тепло и уважительно.

Мама улыбается, слегка смущенная его вежливостью.

– И я тоже, Асад. Спасибо, что привез мою девочку домой хотя бы ненадолго.

– Не стоит благодарности, – спокойно отвечает он. – Это ее отчий дом.

Она улыбается еще шире, потом оборачивается ко мне и шепчет, так, чтобы слышала только я:

– Он у тебя не только красивый, но и воспитанный. Я рада, что он не похож на твоего дядю.

– Я тоже, мам, – шепчу я, чувствуя, как сердце наполняется благодарностью.

Дом встречает нас знакомым запахом домашней еды и уюта,