Жизнь после предательства - Дарья Дятлова

— А зачем валерьянку и мышьяк? — смотрю на него и насмотреться не могу… даже после болезни выглядит хорошо, подтянутый, спортивный, красивый до неприличия… это нечестно, что парни могут быть такими красивыми… а глаза… какие у него глаза… глянул в них и утонул и не выбраться тебе уже оттуда. — Вместе принимать будешь?

— Это… зависеть от тебя будет… если выгонишь — мне только один путь отравиться…

— А валерьянка?

— Если за муж за меня согласишься выйти… чтоб от радости сердце не остановилось.

— Замуж?! Ты же вроде на Инге жениться собирался, — ослик во мне все-таки немного взбрыкнул. — Или передумал?

— Бес попутал… прости, я понял, что не люблю ее, тебя люблю… если прогонишь, все равно никуда не уйду, рядом буду жить, пока опять не завоюю твое доверие и любовь, — вытаскивает с кармана красную коробочку, открывает, а там кольцо… нежное, красивое, золотое… и вдруг Игнат начинает опускаться на колени, держась одной рукой за стол. Он что с ума сошел? У него же протез, ему же нельзя пока так напрягать ногу.

— Что же ты творишь? — открываю маленькую дверцу и вылетаю к нему, пытаясь помочь подняться на ноги, но мы все-таки оба падаем на колени и смотрим в глаза друг другу не мигая. — Тебе же… нельзя… тебе же… больно…

— Лишь бы ты простила меня и не гнала, я готов стерпеть любую боль, только рядом с тобой… прости, любимая… — слезы начинают градом литься из глаз, услышав эти долгожданные слова любви.

— Любимая? А ты не шутишь? Нет? Этого я просто еще раз не перенесу, — бросаюсь ему на шею и прячу свое заплаканное лицо на его широкой груди, наконец-то я прижимаю его к себе, наконец-то вдыхаю такой родной и любимый запах, Игнат слегка отстраняет меня в сторону, заглядывает мне в глаза, стирая большими пальцами слезинки с моих щек.

— Люблю! Весь месяц только о тебе и думал, скучал и хотел, чтобы ты была рядом со мной каждую минуту… выходи за меня замуж, а? Я без тебя не хочу жить ни одного дня, хочу, чтобы вместе, вдвоем… и в горе, и в радости… в горе мы уже вдвоем были… хочу и счастье на двоих поделить, согласна?

— Да, да, да… согласна, согласна, согласна!!! — не осуждайте меня, люди добрые, ну слаба я перед ним, люблю до беспамятства, только не позволяла себе это чувство ему показывать, не хотела навязываться. — Только вдвоем уже не получится… лялька у нас скоро будет… малыш… ребеночек…

Хорошо, что в аптеку в это время никто не заходил, мало того, что мы, как безумные, стояли на коленях, целовались и обнимались, так еще и Игнат, после моих слов, замер, как изваяние, только открывая и закрывая рот, видимо все-таки валерьянки придется пацану накапать, а то отъедет, чего доброго, наш папка от такой новости. На кассе у нас всегда стоят бутылки с водой, хватаю рукой одну, открываю, делаю большой глоток и брызгаю в лицо парню.

— Игнат, ты как? — и тут он сгребает меня снова в охапку, крепко прижимает к себе и начинает всхлипывать, трясясь всем телом… он плачет?

— Спасибо… спасибо тебе, господи… родная, любимая, какая же ты щедрая, какая… моя? Я не могу поверить…

— Все, все, успокойся… давай уже подниматься, я же все-таки на работе, что люди скажут.

— Люди добрые, только порадуются за нас! А ты допоздна сегодня?

— Сейчас хозяйке позвоню, может подменит меня. — женщина, конечно же, пошла мне на встречу и уже через десять минут мы отъезжали от аптеки каждый на своей машине.

Я до сих пор не могла этому поверить… как может за секунду поменяться жизнь человека. Вот и на мою улицу пришел праздник, мой любимый вернулся ко мне и теперь у нас все будет хорошо, так приятно было смотреть на него без костылей, как он, хоть пока еще и слегка прихрамывая, идет со мной рядом, держа меня за руку… аа… я сейчас умру от счастья…

Мы поехали не домой, а на наше место у излучины реки, и все говорили, говорили, говорили, перебивая друг друга. А потом смеялись и целовались до нехватки воздуха.

— А когда нам рожать? — ии… так приятно, когда твой мужчина говорит тебе такие слова.

— Все будет нормально — в феврале.

— Все будет нормально, я теперь рядом с вами.

— Тяжеловато нам первое время будет, я же буду на четвертом курсе… диплом-то получить надо.

— С такими няньками, как наши родители, боюсь, что мы малыша будем редко видеть, — смеемся, прижимаясь друг к другу, Игнат кладет руку на мой пока еще плоский животик и замирает, как будто ждет, что ему сейчас оттуда привет передадут. — Я буду очень его любить… веришь?

— Верю…

— Ты, наверное, уже знаешь… Инга потеряла ребенка… от меня… она поэтому и вернулась…

— Знаю… давай не будем об Инге, мне очень жаль ее малыша, очень, но я не хочу вспоминать ее в разговоре с тобой… я ревную…

— Не ревнуй, не надо… в моем серце отныне и навсегда только ты…

— И наш малыш…

— Да, и наш малыш…

Эпилог

Юля.

Мы поженились через месяц, в конце августа. Специально так рассчитали, чтобы перед моей учебой съездить на неделю в свадебное путешествие. Свадьба была красивая, по всем правилам, Игнат настоял, чтобы я была в подвенечном белом платье.

— Может не надо свадебное платье-то? Я же беременна, ну куда мне в белом выходить? — уговаривала я его. — И свадьбу не надо, распишемся пойдем, отметим с родителями и все. Живем уже как муж и жена, зачем деньги тратить.

— Нет, свадьба и точка! — непререкаемым тоном говорил мой любимый. — Из всех девушек именно ты достойна выходить замуж в подвенечном платье! Ты пришла ко мне нетронутой, что сейчас в нашем мире крайне и крайне редко встретишь. Как говорит мой кореш, девственницы остались только в детском саду. Да и не только поэтому… я хочу увидеть тебя в облаке белых кружев и атласа! Хочу, чтобы все вокруг знали, что ты моя! И свадьбу сделаем пышную! Что я потом своим детям говорить буду, что зажилил свадьбу?

— Детям? — мы уже сделали узи, Игнат увязался со мной и когда на мониторе увидел крошечное пятнышко, чуть не расплакался, а когда еще и сказали, что будет сын, его вообще чуть кондрат не схватил, какие же они все-таки впечатлительные наши мужчины… сильный пол!

— Ну конечно, я думаю о троих, а ты? —