Мачо для стервы - Татьяна Романская

Глава 40

Игорь с выражением полного недоумения смотрит на свою жену.

— Это несправедливо, — продолжает Лена. — Бедная невинная девушка оказалась в центре чего-то большего, и осуждать ее за то, что совершенно от нее не зависит, бессмысленно. Я всегда даю людям шансы. Мы все рабы своих слабостей, но в нас много силы и стойкости. Вполне возможно, что Полина больше не заинтересована в том, чтобы преследовать нас. Яна может оказаться просто девушкой, заметившей, что ты невероятный, интересный человек. Кто угодно мог бы влюбиться в тебя, правда?

Я уже говорил, что мне всегда нравилась Лена? И не только потому, что она горячая штучка. Очень хочется обнять ее прямо сейчас.

— Спасибо, — слабо улыбнувшись, я благодарно киваю в ответ. — Рад, что у моего брата есть голос разума. Хотя бы в твоем лице.

— Не за что, но я еще не закончила. Видишь ли, с Полиной Меньшиковой, — Лена смотрит на меня подозрительно сочувственно, — нельзя позволить себе рисковать. Она воспользуется любой возможностью, каждым попавшимся под руку человеком. Она умело манипулирует и строит хитрые стратегии, и ее пешки редко понимают, что играют ей на руку. Так что мне жаль, но Игорь тоже прав. Было достаточно плохо, когда она терроризировала только меня и моего мужа. Теперь нам нужно думать о детях. Если есть основания полагать, что Полина повлияла на Яну — а я боюсь, что они на самом деле есть, — то я должна поступить так, как будет лучше для моей семьи.

Из всего, что было сказано за последние полчаса, именно эти слова оказывают самое страшное влияние.

— Лена. Ты знаешь, что я люблю этих детей больше, чем кто-либо другой. Я не сделаю ничего, что могло бы причинить им боль, и я клянусь тебе, Яна — хороший человек.

Лена улыбается, и я вижу, что, несмотря на усталость, она держит себя в руках. Она знает, что говорит.

— А Мила обожает тебя до потери пульса. Что касается Яны, то она, возможно, возможно, самый порядочный человек на Земле. Мне жаль ее. Если она замешана в схеме Полины, то я уверена, что ею манипулируют, что ее запугивают. Поэтому мне жаль и тебя.

— Мне не нужна твоя жалость, — говорю я резче, чем планировал.

— Тебе не нужна жалость, — соглашается Игорь. — Тебе нужна наша мудрость. Мы с Леной говорим, что тебе нужно бежать, пока есть возможность.

Я снова качаю головой, как будто это поможет отгородиться от его слов. Дело в том, что он мудак. Я убежден в этом на данный момент. Но с другой стороны, он никогда не делал ничего подобного со мной раньше. Лена определенно никогда не была так настроена против меня. До сих пор, я доверял им обоим свою жизнь. Даже когда брат раздражал меня, у меня никогда не было причин думать, что Игорь по другую сторону баррикад.

Я просто... не хочу, чтобы все сказанное оказалось правдой.

— Ты ошибаешься. То, что происходит между мной и Яной, реально. Она пыталась оттолкнуть меня. Это я преследовал ее. Это я… — но в мысли закрадываются сомнения, покрывая воспоминания густым туманом. Почему она позволила мне помочь ей, хотя привыкла все делать сама?

Игорь делает шаг навстречу и кладет руку мне на плечо.

— Я сделал все возможное, чтобы чтобы моя семья не стала жертвой ее планов, — его голос низкий и хрипловатый, и я понимаю, что когда он говорит о семье, то имеет в виду и меня. — Не совершай тех же ошибок, что и я. Пожалуйста.

Я чувствую какую-то особенную близость с братом именно здесь и сейчас, после громкой ссоры и странных заявлений. Почему у Яны в чемодане лежат финансовые отчеты нашей компании? С кем она собирается ими поделиться? И почему она возилась с моим телефоном в ту ночь в отеле? Она что-то искала?

И какие фотографии я нашел бы, если бы заглянул в ее телефон? Неужели она здесь только потому, что шпионит для Полины?

— Ты ошибаешься, — снова говорю я, вырываясь из хватки Игоря.

Главная проблема заключается в том, что теперь я не уверен в собственных словах.

Глава 41

Помните, я говорил, что быстро влюбляюсь?

Так вот, действую я также быстро. Иногда даже слишком быстро. Часто я начинаю действовать до того, как мой мозг успевает полностью обдумать, хорошая ли это идея.

Например, как сейчас.

Я слишком тороплюсь, когда выбегаю из кабинета и поднимаюсь по лестнице в нашу спальню. Я не знаю, что искать. Стоя в дверях, я осматриваю комнату в поисках чего-то... чего угодно, что докажет, что подозрения Игоря беспочвенны. Мой взгляд падает на ее телефон на прикроватной тумбочке.

Я не сомневаюсь. Я хватаю его, надеясь, что нужно будет вводить пароль.

И, бинго, никакого пароля!

Можно ли оказаться такой доверчивой, когда пытаешься обвести человека вокруг пальца и подвергнуть опасности его семью?

Есть только один способ узнать.

Я судорожно просматриваю ее электронную почту — письма в основном связаны с делами компании ее отца. В галерее есть несколько фотографий детей, сделанных накануне, а еще кадры со мной — я даже не заметил, когда она успела их сделать.

Затем я начинаю листать сообщения. И вот тут обнаруживается самое странное — фотография Милы крупным планом, без подписей и пояснений, отправлена на неизвестный номер.

Черт.

Мое лицо пылает, а кровь становится горячей. Аня вот говорила, что Яна собирает воспоминания. У моей спутницы нет ни одной веской причины, чтобы отправить фотографии моей трехлетней племянницы человеку, даже не записанному в контакты.

Мама часто говорит, что Игорь всегда прав.

И сейчас он как будто на самом деле прав. От этого горько и больно.

Это самый очевидный вывод. Если есть другие варианты, я не буду ждать, пока они оправдаются. В порыве праведной решимости я бросаю ее телефон на кровать и мчусь вниз.

Я в полной боевой готовности, моя голова все еще пытается увязать все воедино, и хотя я знаю, что мне следует сделать паузу, чтобы все обдумать, я не могу остановиться, подходя к Яне, сидящей рядом с Майей, чтобы в упор спросить:

— Почему ты со мной?

Все вокруг внезапно затихают, вилки застывают в воздухе, рты остаются открыты.

Я не обращаю на них внимания, их фигуры расплываются, и я сосредотачиваюсь только на Яне, чьи брови удивленно вздернуты.

— Что?

— Почему ты со мной? — повторяю я. Мой