Спасая Грейс - Александра Бэнкс

Он смотрит на Макинли. Я нахожу его руку под столом, и он переплетает пальцы с моими. Я сжимаю его руку, надеясь, что остальные не заметят выражения, с которым он сейчас на меня смотрит. Потому что ничего рабочего или делового в этом нет. Совсем.

Гарри улыбается.

— Но за любой бурей почти всегда следует радуга.

Рид качает головой.

— Господи, Гарри, ну и банальщина.

Гарри ухмыляется младшему сыну.

— Может быть. Но иногда важны не слова, а поступки.

— Ну да, — соглашается Рид, усмехаясь.

Луиза хлопает его по щеке, как маленького мальчика. Руби целует его с другой стороны. Вся компания начинает смеяться.

— Вот тебе и поступки, Ридси, — говорит Руби, прижимаясь к нему.

Он поднимает со стола свой стакан с виски и делает глоток.

— Ага, Ридси, где бы мы все были без поступков Рубс? — подмигивает ему Хадсон.

Рид давится выпитым. Луиза хлопает его по спине, и за столом снова вспыхивает смех.

— Ну вот, малышня высказалась, — Гарри склоняет голову, бросая взгляд на двух сыновей. — Продолжу.

Он снова смотрит на меня. Я замираю.

— Грейси, для нас ты — та самая радуга после бури. Ты навсегда останешься частью этой семьи, куда бы ты ни отправилась дальше и куда бы ни завели тебя мечты. Думаю, этим всё сказано. С днём рождения, милая. Давайте есть!

— Ну наконец-то, — протягивает Рид.

Руби шлёпает его по плечу. Всё по-дружески. Он всегда балагур. Добрый, весёлый. Я вижу так много его в Маке. С каждым днём — всё больше. Я вспоминаю, каким он был в тот день, когда я впервые увидела его — застрявший в луже стирального порошка, неспособный пошевелиться и до жути злой. И каким он стал сейчас — сильным, здоровым… и, главное, счастливым.

— Макинли, ты хочешь сказать что-нибудь для Грейс? — спрашивает Луиза.

За столом сразу становится тихо.

Он сжимает челюсть, но встаёт. Все глаза прикованы к нему. Кроме Руби — она смотрит только на меня, с мягкой улыбкой. Как будто читает мои мысли. Или, может, его.

Мак берёт бокал с виски и опускает взгляд на меня.

— Грейс… Грейси. — Он замолкает, но, встретившись взглядом с Гарри, будто бы заставляет всех затаить дыхание. — Если кто и заслуживает счастья и полноценной жизни — так это ты. Ты буквально соскребла меня с пола и пнула под зад, как следует. Ты снова собрала меня по кусочкам, даже если эти кусочки были рваными и грязными. Теперь ты — часть меня, Грейси. За то, чтобы быть твоим первым помощником.

Он опускается на своё место и осушает бокал так, будто умирает от жажды.

Все смотрят на него — кто-то с недоумением, кто-то с глуповатыми улыбками. Особенно Рид.

Первым помощником?..

Не поняла. Что я упустила?

— За спасительную Грейс Мака! — выкрикивает Рид. — Каламбур был абсолютно преднамеренным!

Улыбка на его лице сияет как прожектор. Руби приобнимает его за руку, лицо её напряжено — она едва сдерживает эмоции.

Луиза смотрит на меня, и на её лице появляется выражение изумления.

Гарри улыбается поверх бокала с видом человека, который знает всё на свете, а потом берёт стоящее перед ним блюдо и передаёт его Руби. Когда никто не говорит, Рид салютует мне и тянется за следующим блюдом, наполняя свою тарелку. Еда начинает циркулировать по столу, тарелки наполняются, и Руби берёт небольшой пульт, направляя его в сторону веранды.

Заиграла кантри-музыка, и за столом возобновился разговор.

Я берусь за столовые приборы — от запахов слюнки текут. Шерил сидит в центре стола, уже наполовину съеденная. Бедняжка. Видимо, такова её судьба. Перед Руби — миска с пастой под каким-то красным маринара-соусом, который она поглощает с невероятной скоростью. Салат, который принесла Адди, Хадсон загребает на вилку, как будто не ел неделю.

Я накладываю себе картофельное блюдо и немного салата. Вкус взрывается у меня во рту, и я с трудом сдерживаю стоны удовольствия. Боже. Эта семья точно знает толк в еде. Ох… Это божественно.

Пахнет чем-то древесным. Я открываю глаза — Мак наклонился ко мне.

— С днём рождения, Грейси, — шепчет он.

Я улыбаюсь, позволяя теплу от его ослепительной улыбки полностью захлестнуть меня. Мне плевать, увидит ли кто-то, что между нами витает.

Мы доедаем основное блюдо, и Хадсон с Ридом собирают тарелки, уходя в дом за напитками. Луиза идёт следом.

Я собираюсь встать.

— Сиди, Грейс, будет десерт, — говорит Адди.

— Ох, и куда я его запихну?

Лоусон подаётся вперёд.

— Поверь, как только попробуешь мамин…

Адди со всего размаха бьёт его.

— Чёрт, Аддс. Достаточно было бы просто шикнуть. Свирепая ты женщина.

— Никакая она не свирепая, — смеётся Гарри.

— Думаю, ты меня имел в виду, Лоус, — говорит Руби с хитрым выражением лица и поднятыми бровями.

Лоусон поднимает руки, будто сдаётся: «не стреляйте».

Эта семья невероятная. Порой я не могу поверить, что мне так повезло оказаться здесь. И я всё думаю — найду ли я когда-нибудь ещё что-то подобное? Если уйду… что меня ждёт?

Полагаю, шансы найти мужчину, как Мак, и такую семью, как его, равны почти нулю.

— С днём рож-день-я, — начинает напевать Гарри, — тебя-а…

Остальные подхватывают песню, и в этот момент возвращаются Хадсон и Рид. Рид несёт миски и ложки, а Хадсон — самый высокий, самый роскошный шоколадный торт, который я когда-либо видела, увенчанный сверкающими бенгальскими огнями. Песня продолжается, и Мак встаёт, становясь у меня за спиной. Хадсон ставит торт передо мной. Сверху выведено «21,5», по краям — сердечки из белого шоколада. Я зажимаю рот рукой.

Мак склоняется к моему уху и шепчет:

— Загадай желание, красавица.

— Я, кажется, не смогу задуть бенгальские огни.

Он приподнимает бровь, так близко… Все глаза прикованы к нам. Я краснею.

— Грейс, просто попроси то, чего ты хочешь. Обещаю, я постараюсь это исполнить.

Я отворачиваюсь к искрам. Их сияние застилает мне глаза, и всё начинает расплываться.

Чьи-то тёплые руки ложатся мне на плечи. Я накрываю их своими и закрываю глаза. Я загадываю желание. Единственное, чего я хочу. После всего, что было за последние шесть месяцев — только это.

Открываю глаза, поднимаю взгляд на Макинли.

— Готово.

Луиза протягивает мне большой нож.

— Дотронешься до дна — целуешь ближайшего парня! — выкрикивает Рид, сложив ладони у рта рупором.

— Ты это о себе, братишка? — Лоусон качает головой.

Хадсон заливается смехом. Руби швыряет в Лоусона