Графиня Фортескью - жена фермера - Эва Гринерс

В ту же секунду я увидела, как его лицо изменилось. Легкая улыбка исчез, уступив место едва заметному хмурому выражению. Его брови слегка сошлись, а взгляд, до этого такой открытый и теплый, стал чуть более закрытым, изучающим. Я поняла, что мой вопрос прозвучал резко, и, возможно, совсем не к месту. В его глазах мелькнуло что-то похожее на недоумение, а может быть, даже на легкое разочарование.

Уход за моим старым мужем, теперь был заботой Себастьяна со дня его приезда по нашему взаимному согласию. И я не заходила в комнату Оливера с тех пор.

- Немного лучше, - ответил Себастьян, и его тон стал заметно суше. - Он может сидеть в кровати, и на вопросы, которые ему задают, кивком отвечает «да» или «нет». Особых изменений нет. Но доктор Нойман говорит, что это большой прогресс. Ему виднее. Кстати, забыл сказать. Он приедет завтра к обеду, чтобы осмотреть тебя и отца тоже.

Я кивнула и опустила взгляд на гребень, поглаживая его пальцами. Возникшая между нами дистанция была ощутима, словно невидимая стена.

Себастьян глубоко вздохнул, и я подняла на него глаза. Он смотрел на меня пристально, словно пытаясь прочесть что-то в моих чертах. Помолчал.

- Я устал и проголодался, - сказал он, отводя взгляд и потерев глаза. - Поэтому сначала я перекушу, немного отдохну, может быть, полчаса. А потом отнесу тебя на конюшню, чтобы ты могла проверить Громобоя. Подождёшь ещё?

- Нет, Сэб, хватит меня носить, - произнесла я твёрдо. - Думаю, моя нога уже в полном порядке. Просто помоги мне спуститься по лестнице, чтобы ты за это не переживал. А к конюшням я тихонечко пройду сама.

Его лицо оставалось непроницаемым. Он лишь кивнул, подал мне руку, и мы вместе двинулись вниз по ступенькам. Каждый шаг отдавался легкой пульсацией в ноге, но боль была терпимой, скорее напоминанием, чем препятствием. Где-то внизу доносился приглушенный стук посуды и недовольное ворчание Салли.

- Второй раз уже жаркое подогреваю! - пробурчала она, когда мы появились на пороге кухни, и тут же с тревогой взглянула на нас.

Наверное, мы и в самом деле выглядели необычно. Я, с пылающим лицом, опирающаяся на Себастьяна, он сам - с сосредоточенный и нарочито сдержанный. Мы были олицетворением прекрасной пищей для умов и языков даже самых нетребовательных сплетников. "Ну вот, - подумала я, - теперь, наверное, Салли будет додумывать что-нибудь новенькое". Однако, мне было не до Салли.

На улице уже сгустились сумерки. Воздух был прохладным, напоенным ароматами вечерних трав, что смешивались с терпким запахом влажной земли и отдаленным запахом навоза, доносящимся со стороны загонов. Где-то вдалеке застрекотали первые сверчки, предвещая приход ночи. Я медленно, но уверенно шла по слегка подсохшей тропинке, ведущей к конюшням. Под моими ботинками шуршали мелкие камешки, а к лицу норовили прилипнуть зудящие комары.

Около ворот конюшни меня встретил Сай. При виде меня он оживился, его обычно суровое лицо озарила искренняя улыбка.

- О, мисс Эйлин! Вы уже на своих ногах! Как я рад, что вы поправились!

Он тут же принялся докладывать о делах:

- Громобоя вы сейчас сами посмотрите, - начал он, кивая в сторону стойла, где величественно возвышался мой конь. - А вот Луна, та сегодня немного капризничала, не хотела седло принимать. Пришлось ласково поговорить. Жнец немного прихрамывает на левую переднюю ногу, но это старая травма, ничего серьезного. А вот у Клеопатры, - он понизил голос, - кажется, зубы режутся. Жует плохо, все время подтачивает.

Я кивала, слушая его, и мое сердце постепенно наполнялось теплом. Ничто так не успокаивало, как заботы о лошадях, их здоровье и благополучие. Это было моим миром, моей стихией. Мышцы на ноге словно сами собой разогрелись от небольшого променада, и я полностью отвлеклась от Себастьяна, Салли и всех этих неловких моментов.

- Спасибо, Сай, - сказала я, проходя мимо него. - Пойду сразу Громушку проверю..

Приблизившись к стойлу, я увидела его - мощного, красивого, с блестящей темной шерстью. Он приветственно заржал, когда я подошла, и положил тяжелую голову мне на плечо, выдыхая теплый воздух. Соскучился за день. Я погладила его по морде, провела ладонью по шее, а затем прижалась щекой к его влажному носу, вдыхая знакомый, успокаивающий запах пота и сена. Громобой благодарно фыркнул, и я улыбнулась.

Потом осмотрела его. Под его попоной, в области живота, было влажно. Плохо.

- Ах ты, мой хороший, - пробормотала я, обращаясь к коню. - Всего денёк не просушили… Ну ничего, мы и с этим справимся.

Приподняв попону, я обнаружила, что шерсть влажная и немного липкая. Еще немного, и могли бы начаться пролежни. Это было совершенно недопустимо. Сразу же мысли о себе, о Себастьяне, о Салли - всё отошло на второй план. Моё внимание полностью переключилось на Громобоя. Я начала осторожно протирать влажные участки сухой тканью, ласково разговаривая с ним, успокаивая и ободряя. Он покорно стоял, лишь изредка фыркая и поворачивая голову. Звук моих шагов, шуршание ткани, его редкие вздохи - всё это создавало свою особую, уютную мелодию. Запах кожи, дерева и лошадиной шерсти окутывал меня со всех сторон, погружая в привычную и такую необходимую рутину. В этот момент мой мир сузился до одного лишь моего любимого коня, и все остальные тревоги растворились в заботе о нём.

Глава 22

- Ну, миссис Браун, считайте, что вам повезло, - голос доктора Ноймана, густой и уверенный был очень довольным. Он закончил аккуратно ощупывать моё колено, и его прикосновения, всегда точные и безличные, больше не причиняли боли. - Отёчности нет. Видимо, вы оказались прилежной пациенткой и в точности выполняли мои рекомендации.

Я молча кивнула, ощущая на себе взгляды всех, кто собрался в комнате. Себастьян стоял у окна, и его силуэт казался темнее обычного на фоне яркого дневного света. Салли, скрестив руки на груди, подпирала дверной косяк, а Грета расположилась в кресле рядом с кроватью.

- Потихоньку начинайте расхаживаться, - продолжил доктор, укладывая свои инструменты в саквояж. - Без фанатизма, разумеется. Опирайтесь на трость, не делайте резких движений. Нога должна привыкнуть к нагрузке. Щадящий режим еще никто не отменял.

- О, доктор,