Графиня Фортескью - жена фермера - Эва Гринерс

Жар тут же бросился мне в лицо. Я почувствовала, как заливаются краской не только щеки, но и шея, и уши. Эта простая, по-своему добрая болтовня Салли выставила напоказ то, что мне хотелось бы скрыть, сделать нашей с Себастьяном маленькой тайной. Я скосила глаза на Грету и встретилась с ее взглядом. В ее глазах плясал лукавый огонек, а уголки губ едва заметно дрогнули в намеке на улыбку. Она все видела. Все понимала.

Я вперилась взглядом в узор на ковре, не смея поднять глаза на Себастьяна. Что он сейчас чувствует? Такое же смущение, как и я? Или досаду на болтливую Салли?

- Что ж, мистер Браун, могу вас только похвалить, - бесстрастно заключил доктор Нойман, очевидно, не заметив витающего в воздухе напряжения. Он защелкнул замки на своем саквояже и выпрямился. - Вы как следует позаботились о здоровье вашей мачехи. Ваша... боевая единица, можно сказать, снова в строю.

Мачеха.

Это слово ударило меня наотмашь, как пощечина. Ледяной укол прямо в сердце. Конечно. Кем еще я была для него в глазах этого доктора, в глазах всего света? Жена его отца. Мачеха. Клеймо, которое разом перечеркивало все те робкие, неправильные, недозволенные чувства, что начали распускаться в моей душе. Все эти взгляды, прикосновения, минуты молчаливого понимания - все это было ошибкой, недоразумением. Я - миссис Браун. Его мачеха. Точка.

Доктор Нойман, совершенно не замутненный нашими сложными переживаниями, взял свой саквояж.

- Ну что ж, с выздоровлением вас, миссис Браун, - он вежливо кивнул мне. - А теперь, если позволите, я бы осмотрел вашего супруга. Проводите меня, молодой человек. Рассказывайте, как его состояние?

Я не видела, как Себастьян шагнул к двери, я лишь услышала его сдержанный, чуть глухой голос. Они вышли, и их удаляющиеся шаги и приглушенный разговор эхом отдавались в моей звенящей голове, в которой все еще билось одно-единственное слово. Мачеха.

Я бросила быстрый, почти незаметный взгляд на Грету, встретив её понимающий кивок. Она уловила моё послание без слов, прочла его по одному лишь движению бровей. Доктор Нойман, степенно раскланявшись, первым направился к двери, и Себастьян последовал за ним, бросив на меня какой-то неопределённый взгляд. Салли, едва дождавшись, пока мужчины выйдут, тут же засуетилась следом за ними, громко комментируя меню обеда.

Грета, быстрая и бесшумная, как кошка, мгновенно пересекла комнату, проворно закрывая за Салли дверь. Она подошла к кровати, легко опустилась на край, и её тёплая ладонь легла мне на волосы. Лёгкий поглаживающий жест, прикосновение, полное дружеского участия.

- Ну что, Эйлин, как ты? - её голос был мягким, но в нём слышались привычные нотки жизнерадостности и неукротимой энергии.

Мне было не просто приятно её прикосновение, мне было радостно видеть Грету. Её глаза, полные весёлого блеска и жизни, её крепкая, как у какой-нибудь амазонки, фигура, её жизнерадостная улыбка - всё излучало какую-то удивительную простоту и лёгкость бытия. Казалось, её жизнь лишена каких-либо сложностей, что все её проблемы решаются одним лишь взглядом или решительным жестом. И я, признаться, по-хорошему позавидовала ей в этот момент.

Даже с отцом, которого все знали как человека со сложным, сварливым характером, Грета обращалась как-то легко и играючи, умея одной фразой разрядить напряжение, а одним лишь взглядом - показать своё упрямство. Она была способна на многое, и это внушало мне доверие.

- Да, всё как-то так сразу и не объяснишь, - начала я, подбирая слова. - Я не знаю, рассказывал ли мистер Браун об этом кому-то...

- Так, подожди, ничего я не понимаю, - Грета подняла руку, останавливая меня. Её лицо на мгновение стало серьёзным. - Давай сначала. У тебя есть ко мне какая-то просьба? Естественно, я помогу тебе, чем смогу. Но что случилось, Эйлин? Ты так говоришь, будто речь идёт о государственной тайне.

Я кивнула, глядя ей прямо в глаза. Отступать было поздно, да и не хотелось.

- У меня есть просьба. Мне нужно отправить письмо в Англию. Но очень важно, чтобы об этом, по возможности, никто не знал.

Грета вскинула руки, и её губы растянулись в широкой улыбке.

- Ну так это же проще простого! - воскликнула она, почти смеясь. - Почему это обложено такими... секретами или тайнами? Подумаешь, отправлю письмо. Об этом никто не узнает. Незачем никому знать. Это твоё личное дело, Эйлин.

Её беззаботность, её искренняя вера в простоту этого действия, заставили меня слегка улыбнуться. Она ещё не понимала всей тяжести ситуации, всей глубины той тайны, которую я собиралась ей доверить. Я глубоко вздохнула.

- Ты должна знать, Грета. Всё-таки ты девушка незамужняя, с незапятнанной репутацией...

При этих словах её лицо изменилось. Весёлый блеск в глазах потух, уголки губ опустились. Она поняла, что вопрос гораздо более серьёзен, чем обычная просьба об отправке почты. Её взгляд стал внимательным, сосредоточенным.

- Дело в том, - продолжила я, понижая голос до шёпота, - что меня выдали за него замуж, помимо моей воли.

Грета медленно кивнула, её глаза расширились. Она ждала продолжения, и по её лицу я видела, что она уже строит догадки, хотя ещё не до конца понимает масштаб трагедии.

- По всей видимости, у меня не было другого выхода, - мой голос дрогнул, и мне пришлось сделать паузу, чтобы собраться с силами. - Потому что... у меня есть ребёнок.

Тишина, повисшая в комнате, казалось, стала осязаемой. Глаза Греты округлились до предела, рот приоткрылся в немом изумлении. Она медленно подняла руку, прикрывая им свои губы.

- Как? - выдохнула она шёпотом, словно боясь, что её голос разорвёт эту хрупкую тишину. - У тебя есть ребёнок? Боже мой... От кого он? Как же так произошло? Я и подумать не могла бы... Ну надо же...

Я быстро покачала головой, отчаянно жестикулируя.

- Тише, тише, Грета! - мой шёпот был ещё более настойчивым, чем