Облик неизбежности - Виктория Павлова

— Даже не знаю, зачем тебе это. Разве там можно найти что-то полезное? Я принесу тебе журналы.

— Принеси. Но я хочу читать их в библиотеке.

Она продолжала смотреть с сомнением.

— Скажи маркизу, что я обещаю не делать глупостей. Я просто хочу иногда читать.

— Знаешь что?! — оживленно воскликнула Адаберта. — У меня появилась идея. Библиотека тебе ни к чему, а вот подучить немного немецкий не помешает. В конце концов, это твой родной язык. Я тебе помогу. Ну разве не чудесно? Мы сможем заниматься вместе.

Адаберта аж в ладоши захлопала от переполняющего ее энтузиазма. Мой же поутих, когда я представила, что терпеть ее присутствие придется еще и на уроках немецкого. Именно эта идея пришла мне в голову ночью, когда я искала хоть какое-то преимущество. Если вокруг все говорят по-немецки, значит, я тоже должна, но намеревалась справиться сама. Я ведь без труда запоминала карты, названия трав и деревьев. Почему бы не попробовать с иностранным языком? Впрочем, она помогла бы с произношением.

На следующий день охранники напугали меня, втаскивая в комнату громоздкий шкаф. Его поставили прямо у дверей, а потом стали вносить книги. Много книг. На секунду кольнуло разочарование. Но это не проигрыш, это компромисс. По крайней мере, я добилась своего и получила доступ к книгам, хоть это было не единственной целью. Оставалось только надеяться, что тюремщики не слишком критично подошли к выбору литературы или предоставят возможность делать спецзаказы.

Когда шкаф полностью заполнили и закрыли дверь, я отправилась изучать содержимое. Почти все книги оказались романами на английском языке, но было и несколько на немецком. Ни одного учебника. Видно, Адаберта не подозревала об их существовании, а собиралась учить меня по принципу: «Смотри — это я, а это стол». Одна книга особенно заинтересовала — «Замок» Франца Кафки. Закрыв глаза, я разворачивала ее перед внутренним взором на английском страницу за страницей. Сопоставив с этим экземпляром, я смогу прочесть ее по-немецки. Конечно, выбор некоторых слов покажется странным, но это уже маленькая победа. Я улыбнулась, пролистывая страницы. Уже что-то. Акт пятый «Возрождение надежды» прошу считать открытым.

Может, найду другие интересные книги? Я разворошила угол и что-то глухо стукнуло о деревянную поверхность. Рука нащупала предмет, совершенно не похожий на книгу. Телефон!

Я открыла от удивления рот и даже огляделась, хотя в комнате кроме меня никого не было. Экран засветился, в телефонной книге был только один номер — «Шон Рейнер».

Отец про меня не забыл! Нашел способ обмануть охрану, чтобы поговорить. Или один из охранников — его человек. Наверное, тот, который носил книги. Надо спросить.

Я ринулась к двери, но не успела дойти — она открылась. Зашла Адаберта с кипой журналов, как обычно, сверкая улыбкой и великолепием. Я спрятала телефон за спину. Вот же растяпа, так и попасться недолго.

— Милая, все, как ты хотела, — царственным жестом она указала на шкаф с книгами. — Маркиз готов выполнить любую твою прихоть.

Я не стала спорить, пятясь к стенке. Надо незаметно спрятать телефон, но в шикарных платьях для принцесс нет карманов.

— Пора заниматься, — заявила Адаберта, свалив на стол журналы: Cosmopolitan, Vogue, Vanity Fair. Названия мне ни о чем не говорили. Видимо, ей они казались вполне подходящими для урока немецкого.

Пока Адаберта перечисляла предметы вокруг и заставляла меня повторять за ней, я добралась до кровати и сделала вид, что поправляю подушку. Спрятала телефон под одеялом, играя паиньку, лишь бы Адаберта не обратила внимания на мои топтания. Скоро отец заберет меня отсюда, скоро я снова буду свободна.

Я подскакивала от нетерпения. Акт пятый набирал обороты.

Еле дождавшись полуночи, я вытащила телефон из-под одеяла. В Портленде разгар дня — отец должен взять трубку. Я нажала на вызов.

— Тереза, — показалось, голос прозвучал в трубке даже раньше первого гудка. — Как ты?

В душе поднялась такая буря чувств, что даже голова закружилась.

— Ты можешь забрать меня отсюда?

— Виктор тебе ничего не сделал?

Отец будто находился в людном месте — я с трудом разбирала слова сквозь гомон толпы, — и голос звучал нечетко. От вопроса почему-то захотелось плакать.

— Нет. Забери меня! Я не хочу тут оставаться.

Пауза.

— Слушай внимательно. Виктор так просто тебя не отпустит, надо действовать осторожно. Мой человек, Шлоссер, тебе поможет. Я попрошу его разработать план побега. Как только он будет готов, тебя вывезут и спрячут, я прилечу, и мы отправимся к королю. Но потребуется время, нельзя просто ломиться на выход.

— Сколько времени? — я понимала, что он прав, но осознание, что нужно торчать в этой комнате еще, изматывало.

— Не знаю. Дни, недели. У вас будет только один шанс и его нельзя упустить. Пожалуйста, наберись терпения.

Недели? Хотелось вскочить с кровати и бежать что есть мочи. В трубке больше не шумели. Теперь голос отца звучал ясно и близко, словно он стоял рядом.

— Почему ты не можешь забрать меня прямо сейчас?

— Если я прилечу в Этерштейн, Виктор об этом узнает и усилит охрану. Тогда у Шлоссера ничего не выйдет. Я прилечу, когда ты покинешь замок. Пусть Виктор думает, что все контролирует.

Я молчала, пытаясь осознать, что может быть известно маркизу. Вдруг он и о звонке узнает?

— Пожалуйста, не делай ничего, пока Шлоссер все не подготовит. Ты поняла?

Я стиснула зубы. Если сорву единственную попытку побега, никогда себе не прощу. Если затея провалится, второго шанса Виктор не даст.

— Почему маркиз меня не убил? Ты говорил, он хочет меня убить.

Пауза.

— Он тебя не убьет, — голос отца казался бесконечно усталым. — Теперь нет.

— Тогда что ему от меня нужно?

— Тереза, сейчас главное — вытащить тебя. Дождись сигнала Шлоссера. Я ему доверяю, он поможет.

Придется терпеть ложь Виктора и безразличие Адаберты. Как бы самой не стать лживой и безразличной от такого соседства.

— Тереза?

— Да. Буду ждать сигнала Шлоссера.

В телефоне снова зашумели, показалось, что кто-то громко произнес фамилию Рейнер, будто позвал.

— Мне нужно идти, — произнес он, словно ненавидя каждое слово. — Я тебя не оставлю, слышишь? До встречи.

— До встречи, — пробормотала я в