Учебный роман - Кристин Уокер

Саманта Пиклер свалилась с цветочного горшка, на котором стояла.

– Сэм! Что ты делаешь?

– Хочу совок на крючок повесить, – ответила она. – Я случайно его столкнула.

– Я имею в виду, что ты делаешь в нашем сарае?

– А, вот ты про что. – Повесив совок, она села на горшок. – Я сбежала. Но никому не рассказывай, Фиона. Хорошо? Я только на тебя и могу положиться. Ой, моя ручка.

Подумав о том, что в любой момент в окно может выглянуть кто-нибудь из моих родителей, а то и оба, и увидеть, что я разговариваю с сараем, я быстренько вошла внутрь и закрыла за собой дверь. К счастью, у Сэм был фонарь. Я села перед ней на корточки:

– Почему ты сбежала?

Сэм вздохнула и принялась водить ручкой по штанине:

– Они разводятся. Папа уезжает.

– Ой, нет. – Я взяла ее руки и сжала. – Сэм, сочувствую. Но убежала ты зачем? Разве тебе от этого будет лучше?

– Мне – нет, – ответила она. – Но им станет. Я им не нужна. Им не нужны дети. Если меня не будет, они станут меньше ругаться. Может, тогда они останутся вместе.

– Почему ты думаешь, что не нужна им?

– Я слышала, как они ссорились. Мама говорит, что растить ребенка очень трудно. И нет времени воплощать свои мечты. А папа говорит, что ребенок – это большая ответственность. Я так понимаю, что я для них лишь обуза. Я мешаю жить. И поэтому я ушла.

– Сэм, ты не обуза. Родители тебя любят.

– Не любят. Может, и любили, когда я была совсем малышкой, а теперь нет. Они меня ненавидят. – По ее щекам потекли слезы. – К тому же я и сама их ненавижу.

Я обняла рыдающую девочку.

– Ведьмочка моя, – сказала я. – Пойдем в дом, прошу тебя.

Она меня оттолкнула:

– Нет. Если попытаешься меня заставить или скажешь кому-то, что я здесь, я убегу куда-нибудь еще.

Она была настроена серьезно. Я никогда не видела Сэм такой несчастной. Естественно, я не хотела, чтобы она шла куда-то еще в такую погоду.

– Ладно, хорошо. Я никому не скажу и не буду тебя никуда звать. Но ты тут замерзнешь.

Я была готова к тому, что она сейчас достанет из стоявшей у ее ног сумки одеяло либо театрально тряхнет головой и гордо заявит, что холода она не боится. Но она сказала лишь:

– Мне все равно. – И была абсолютно серьезна.

– Давай я принесу тебе одеяло и супа или еще какой-нибудь еды. Клянусь мизинцем, что никому ничего не скажу. – И подняла правый мизинец.

Сэм вяло коснулась его своим мизинцем:

– Все равно. Я тут ненадолго, пока снег не прекратится. А потом пойду дальше.

Я, конечно, не хочу сказать, что я какой-то там гений, но я была уверена, что в моем сарае Сэм оказалась не случайно. Ведь снегопад не застал ее именно в моем дворе. Нет, она сюда пришла нарочно. Больше ей идти было некуда. Но это не значит, что она не будет подыскивать другое место. Я не хотела ее ни расстроить, ни спугнуть, поэтому просто согласилась. Осторожно выбравшись из сарая, я прокралась в дом.

Я наливала в термос суп, как вдруг зазвонил телефон. Сидевшая в гостиной мама взяла трубку.

Какое-то время она говорила тихо, а потом выкрикнула мое имя.

– Я на кухне, – ответила я.

Мама прибежала ко мне, прикрывая трубку рукой:

– Это Виктория Пиклер. Саманта пропала. Они в ужасе. Ты не знаешь, где она?

Я, к сожалению, не была готова к столь прямому нападению. Когда дело касалось важных вещей, врать я совершенно не умела. И поэтому я замерла. Глаза у меня округлились. Челюсть отвисла. Я лишь выдавила: «Нет», но видно было, что это неправда.

Мама прорычала в ответ:

– Девушка, вам придется рассказать мне все сейчас же.

Я сломалась. И прошептала:

– Нам надо поговорить.

Мама сказала в трубку, что я в ванной и что она перезвонит.

– Мам, Сэм у нас в сарае.

– Что? – Она снова схватила трубку и начала звонить.

Я вырвала у нее телефон:

– Нет, не надо. Она очень расстроена. И сказала, что убежит, если я ее выдам. Мам, Сэм серьезно настроена. – Увидев, что она колеблется, я попросила: – Дай мне с ней поговорить, пожалуйста.

– Фиона, они полицию вызвали. Я должна сказать, что она у нас.

Я понимала, что она права. Но я любила Сэм больше, чем кого-либо из своих родственников. Мысль о том, чтобы предать ее, была мне невыносима.

– Должен же быть какой-то выход, – взмолилась я.

Мама вздохнула:

– Ладно. Возьми одеяла и посиди с ней. Только чтобы не ушла. А я приглашу ее родителей, и дальше посмотрим. Делай вид, что ты не знаешь о том, что мы в курсе. Может, папа что-нибудь придумает. – Она пошла обратно в гостиную и объявила: – Итан, у нас проблема…

Не то что бы это был хороший план, но на улице становилось все холоднее.

Я поспешно схватила термос, пачку печенья, несколько одеял и пошла обратно в сарай. Саманта дрожала. Свернув одно одеяло, я усадила на него Сэм, а второе накинула ей на плечи. Потом налила супа в крышку термоса и сама села на землю перед ней. Подышав над паром, Сэм сделала маленький глоточек.

– Лапша, вкусно.

Надо было поговорить на отвлеченную тему, чтобы Сэм перестала думать о побеге.

– Ну что, наше заклинание сработало?

– А, мы снова друзья, – бросила она.

Я сощурилась:

– Правда? Как это вышло?

– Не знаю. Ей надоела Оливия. Джинни сказала, что она слишком хвастливая. Так что теперь мы опять дружим.

– А как же все то, что Джинни о тебе наговорила?

Сэм пожала плечом:

– Да неважно.

Я не поняла. Джинни же ее предала. И Сэм закрыла на это глаза? Как такое возможно?

– Как это неважно? – Я постаралась скрыть, насколько я ошеломлена, чтобы не разозлить ее.

Сэм посмотрела на меня как на идиотку:

– Потому что мы друзья!

Потому что они друзья? Не может все быть так просто. Или может? Ну, то есть они дружат лишь потому, что Сэм простила Джинни. А Сэм простила Джинни только потому, что они друзья. Как задача по математике, в которой, чтобы вычислить значение В, нужно знать А. А чтобы узнать значение А, нужно знать В. В общем, сложно разобраться.

Но Сэм смогла.

Она знала, что, если взять одну переменную и с ее помощью присвоить значение другой переменной, тогда можно узнать их обе. Сэм понимала, что дружба подразумевает прощение, и это прощение помогло ей спасти дружбу. Кажется, она знала обо всем этом куда больше, чем я. По крайней мере, до сих пор.