Угостите даму кавалером! - Маргарита Южина

– Простите, а вы работаете, учитесь? – спросила Алька просто потому, что надо было хоть что-то спросить. Вообще-то надо было просто отправиться в ванную и завалиться в горячую воду с книжкой, но уж очень хотелось есть. – Вы учитесь?

– А? – очнулся от своих дум молодой человек. – Не-а, не учусь...

И снова замычал, не обращая на Альку никакого внимания.

– А где работаете? – все еще проявляла гостеприимство Алька.

– Да нигде, на фиг надо...

– Действительно... – пожала плечами Алька и уже больше с вопросами в парню не приставала.

Тогда из кухни выскочила Лидия Демидовна. Она специально сегодня отправила Варьку с Борисом в кино на два сеанса, чтоб не мешали, сама продуманно удалилась на кухню, чтобы молодые быстрее наши общий язык, но с языком явно что-то не складывалось.

– Алечка! А Владик страшно любит машины! – защебетала она, закатывая глазки. – Просто обожает автомобили, правда же, Владик?!

– А особенно колеса... – буркнула себе под нос Алька – парень был явный наркоман.

– Алечка! Расскажи, на какие педали надо жать, чтобы управлять машиной! Вот ты на какие жмешь?

Парень лениво посмотрел на Лидию Демидовну.

– А на фига рассказывать? – спросил он ее.

– Н-ну... так... – растерялась женщина. – Алечка у нас... совершенно замечательно водит машину...

– А-а, ну тогда поехали, – распорядился парень, поднялся и кивнул Альке. – Поехали, мне тут в одно место надо, отвезешь.

Алька молчком вышла из-за стола и терпеливо ждала, пока он обуется.

– Смотрите, шалуны, – шутливо грозила матушка пальчиком и лукаво щурилась. – Только недолго! Алечка, на ночь не оставайся.

Алечка кивнула.

По подъезду они шли молча, если не считать нудное мычание кавалера.

– Ну? Где тачка? – уставился на Альку ухажер сонными белесыми глазами. – Значит так... Сейчас добросишь меня до...

Алька нежно взяла его за пуговицу и четко произнесла:

– А теперь слушай сюда. Ты сейчас топаешь ножками, куда тебе надо, и больше я никогда тебя не вспоминаю. Никогда.

– А тачка? – не понял кавалер.

– А ты не вспоминаешь про тачку!

Когда она зашла домой, маменька, не надеясь на ее скорое возвращение, намазывала себе на лицо маску из оставшегося на столе картофельного пюре. Завтра с утра за ней должен был заехать жених, и она должна поразить его своей свежестью.

– Алька? – удивилась она, завидев дочь, сердито запыхтела и насупилась. – Ну? И почему ты удрала от него так быстро? Вот вы же с ним даже не поцеловались!

– Мам, с кем там целоваться? – вытаращилась на нее Алька. – Это же наркоман! И по всему видно, у него солидный стаж с этими наркотиками...

– Да хоть какой-то стаж! – взвилась уже Лидия Демидовна. – Вон наш Бориска опять хочет работу бросать, условия, видишь ли, не те! А у него ребенок намечается! А у нас здесь даже повернуться негде! А у этого Владика, между прочим, однокомнатная квартира в центре города! И папа-адвокат! А тебе сейчас хороший адвокат – во как нужен! – и она мазанула себя ладошкой по шее.

Алька не могла поверить – неужели мать и в самом деле хочет вытолкать ее за этого Владика?

– У меня есть адвокат. И потом, мама! Ну я же его не люблю! И он меня не любит.

– И не полюбит! Потому что ты ходишь по дому, как богомол! Еле ноги переставляешь, и такое выражение – ы-ы-ы! Смотреть не хочется! А ты улыбнись, помурлыкай, ущипни его, пощекочи, в бок тыкни...

– И тогда из глубины души поднимется любовь!

– Ну хоть что-то да поднимется! – рыкнула мать и огорченно плюхнулась за неубранный стол. – Ну в кого ты у нас такая?.. Замуж никак не вытолкаешь, а вот в милицию – запросто угодила... Господи, хорошо, что не дожил отец! Он бы не перенес такого позора! Хорошо, что он скончался...

– ...от беспробудного пьянства, – подсказала Алька.

– Да... – горестно проговорила мать и спохватилась. – Чтобы я про отца такого больше не слышала!.. А то не ровен час еще кто услышит...

Дни летели быстро. Алька работала и за себя, и за Катю Новикову, и за Ирочку Кузнецову, которая только-только вышла из декрета, денег на ее счету прибавлялось, и совсем не хотелось думать, что их придется отдавать. Она и не думала, потому что Максим категорически запретил ей об этом думать, а она ему верила. Он все так же довозил ее до дома, все так же звонил, но Алька видела – это вовсе не те отношения, о которых мечтает каждая девушка. Никаких восторженных взглядов, никаких вздохов, никакой трепетной нежности.

– И чего? Он тебя до сих пор еще ни разу не поцеловал? – допытывалась Ленка, которой Алька жаловалась на черствость Раскатова. – Ну каков негодяй, а? А ты, Алька, вот возьми, и сама его – зажми в углу...

– Лен, его не зажмешь, он ростом метр девяносто. И плечи у него такие...

– Вот черт, и здесь неудача, – расстраивалась Ленка. – Нет бы задохлик какой был, ты б его в два счета к стене прижала... Ну и чего делать? Сейчас суд пройдет, и опять исчезнет твой Раскатов, только поминай как звали!

Алька и сама это понимала. А день суда, между тем, приближался. И, наконец, наступил.

С самого утра Алька не находила себе места. Она и понимала, что ее в обиду не дадут, но уж больно не хотелось встречаться с Эрикой еще раз.

Сам суд она помнила плохо. Сначала всех представили – судью, обвинителя, защитников, потом кто-то выступал, кажется, обвинитель. По его словам выходило, что Алька, то есть Алина Антоновна давно питала недоброжелательные чувства к Эрике Семеновне, так как испытывала симпатию к ее супругу – Раскатову Максиму Михайловичу. В результате чего не справилась с собой и нанесла госпоже Раскатовой существенный материальный ущерб. Потом выступал Игорь Леонидович, и по его словам выходило, что Алька вовсе даже ничего такого к многострадальной Эрике Семеновне не испытывала, потому что знать ее не знала, а машину ее видела всего однажды, да и то на полном ходу. И вообще, у них имеются свидетели, которым есть что поведать.

Хоть Альку и царапало выступление обвинителя – так стыдно было слышать про себя всякие гадости, а еще стыднее, просто невозможно, когда он говорил о ее симпатиях к Максиму, но его вступление было детским лепетом по сравнению с тем, что говорила Эрика.

Она вышла к трибуне тонкая, стройная и бесконечно несчастная. Чтобы это свое несчастье подчеркнуть сильнее, она то и дело прикладывала белоснежный кружевной платочек к идеально накрашенным глазам.

– Мой муж работает инструктором в автошколе... – в глубоком горе начала она рассказывать. – Ах, если бы вы знали, сколько девушек сходили от него с ума...

Алька непроизвольно поискала глазами Раскатова. Он выступал свидетелем, а потому в зале суда еще не присутствовал.