Чего желает джентльмен - Кэролайн Линден

– А что же мне можно делать? – спросила она, пробуя шампанское. Горло наполнилось щекочущими пузырьками, и от неожиданности Ханна едва не ахнула. Она никогда еще не пробовала шампанского.

Герцог едва удостаивал ее вниманием, обводя взглядом бальный зал поверх ее головы.

– Вы знаете. Надеюсь, мне не нужно повторяться.

На этот раз Ханна не удержалась и насмешливо фыркнула. Герцог посмотрел на нее, прищурившись. – Пейте медленнее. Иначе шампанское ударит в голову.

Но Ханна не послушалась. Маркус с раздражением смотрел, как она делает новый глоток, да еще насмешливо поднимает брови.

– Разве так можно убедить всех, будто мы счастливы вместе?

Эксетер было нахмурился, но быстро опомнился.

– Что вы хотите этим сказать?

Она отпила еще, с удовольствием разглядывая свой полупустой бокал.

– У вас такой вид, будто вы собираетесь устроить мне разнос. Вы даже не позволили мне поприветствовать хозяев. Любой, у кого есть глаза, отлично понимает, что вам хотелось бы очутиться далеко-далеко отсюда.

Да, он предпочел бы очутиться за карточным столом. Маркус уже заметил в толпе гостей Грентема и Ивенса, отчаянных повес, проверить которых ему еще не выпадал случай. Не будь он вынужден возиться со своей «женой», сидел бы с ними за картами, выигрывал бы их денежки и осторожно вникал в их делишки. Проделка Розалинды и без того раздосадовала Эксетера, поэтому терпеть упреки вдовы викария он был точно не намерен.

– Вы читаете мне нотации, мадам?

К его изумлению она склонилась к нему с лукавой улыбкой на губах.

– А какой в этом толк? Неужели вы стали бы их слушать? Я просто пытаюсь вам помочь.

Маркус смотрел на нее, не веря своим глазам. Эта женщина снова бросает ему вызов? И он принимает его против собственной воли!

– Каким же образом? – спросил герцог, взяв ее за локоть, чтобы вывести из толпы. Теперь она оказалась так близко, что ее волосы едва не щекотали его подбородок. У нее был замечательный аромат – такой же интригующий, как и весь вид.

Ее улыбка стала шире – Ханна подняла голову, прикрыв глаза.

– Если вы будете обращаться со мной как с дурочкой, люди подумают, будто вы меня стыдитесь, – усмехнулась она. – А если будете кривиться каждый раз, как посмотрите на меня, то вообще решат, будто вы сожалеете о своей поспешной женитьбе.

– Хм. – Маркус наблюдал, как она с явным удовольствием допивает шампанское. Слизнула последнюю каплю, что задержалась в уголке ее губ, – и у него перехватило дыхание. Ханна подняла на него взгляд, глаза ее сияли. – Полагаете, я не умею убеждать? – спросил он.

Чуть запрокинув голову, она рассмеялась. Маркус уже догадался, что она играет, чтобы вывести его из себя. Тем не менее остановить ее он почему-то не мог. Ханна посмотрела прямо ему в глаза.

– Нет, не умеете.

Итак, перчатка брошена, и Эксетер ее поднял, не думая о последствиях. Бывают вещи, которые нельзя игнорировать. Грентем и Ивенс сегодня подождут, тут уж ничего не поделаешь. Но вот этого он так не оставит.

– Позвольте… – Он замолчал. Взял ее руку и поднес к губам. – Я докажу, что вы ошибаетесь, – закончил Маркус вполголоса. Никому еще не удавалось его безнаказанно оскорбить.

Ее глаза блестели.

– Попытайтесь. Было бы интересно посмотреть.

Непрошеной явилась мысль о том, как и чем он мог бы попытаться заняться, – явилась во всех злосчастных подробностях. С трудом отогнав навязчивое видение, Маркус заставил себя улыбнуться.

– Идемте. – Кивком указав на толпу гостей, он положил руку ей на талию.

Роль любящего супруга давала ему право следить за ней, буквально не спуская глаз. И это было очень кстати: кто знает, каких бед способна натворить эта женщина, если начнет дразнить других джентльменов своим обольстительным взглядом?

Ханна чувствовала, что ее лицо горит. Вокруг было море людей, и все, казалось, оборачиваются ей вслед. Да еще герцог нависал над ней и не сводил с нее испытующего взгляда. На какой-то миг она даже забыла, где они и что ей надлежит делать. Злость, которая кипела внутри, произвела странный эффект – заставила увлечь Эксетера… в некую игру.

Что она наделала? Ханна начала нервничать. Его рука обхватила ее талию. Вот он остановился и взял для нее новый бокал шампанского. Его бровь приподнята, внимательный взгляд прикован к ее лицу. Она взяла бокал и, собрав в кулак остатки храбрости, шагнула навстречу толпе. Насколько трудна ее задача?

Их то и дело останавливали, но хороших манер, любезной улыбки оказалось достаточно, чтобы все были довольны. Никто не приставал с расспросами о ее прошлом или об их женитьбе, хотя Ханна не сомневалась, что многие просто умирают от желания узнать подробности. Но никто ничего не спрашивал, а Ханна не затрагивала опасных тем. Герцог все время был рядом, держа ее то за локоть, то за талию.

Эксетер тоже оказался частью загадки. Его обращение с ней оставалось официальным, однако в нем появилась некая легкость, непринужденность, какой она за ним еще не замечала. Он ей улыбался. Представлял всем в качестве любимой жены. А когда Ханна с ним заговаривала, ловил каждое слово, будто все ею сказанное было ему крайне интересно. Право же, он был с ней так мил, что его общество начинало казаться ей просто восхитительным.

Должно быть, она повредилась в уме, старалась убедить себя Ханна. Этот тип хочет быть милым лишь для того, чтобы всех обмануть. Следит, чтобы в ее бокале было шампанское, спрашивает, не желает ли она присесть. Это искренняя забота? Нет, всего лишь игра. Герцог притворяется, твердила себе Ханна, как притворяется она сама. Но притворство ли это с ее стороны? Она не замечала, насколько изменилось ее поведение. Наверное, выпила слишком много шампанского.

Тем не менее, когда Ханна отправилась в дамскую комнату, ей стало намного легче. Это был элегантный салон, где она могла спокойно отдохнуть, прийти в себя.

Кажется, они провели на балу уже не один час. Локоны развились, прическа растрепалась, а ноги болели, хотя им с герцогом еще предстояло танцевать. Ханна любила танцевать. Учителю, которого наняла Розалинда, осталось обучить ее всего нескольким танцам.

И что скрывать, Ханна с нетерпением дожидалась танцев, представляя себе, как герцог обнимет ее и посмотрит ей в глаза с загадочной полуулыбкой. Это рождало в ее теле сладостную дрожь, но она не хотела размышлять о причине столь странного ощущения. Ханна открыла глаза и начала поправлять прическу.

– Видели, какая уродина? – прошипел кто-то из-за ширмы как раз в тот момент, когда Ханна пыталась шпильками вернуть на место непослушные пряди, с которыми умелая рука Лили справлялась так легко.

– И ни одной нитки жемчуга! – послышался другой голос, обладательница которого, очевидно, предвкушала пикантный скандал. – Ни единой!