Чего желает джентльмен - Кэролайн Линден

Но к чему ей драгоценности, когда она покинет этот дом и снова заживет своей тихой жизнью? Никаких балов и прочих увеселений. Мало того что жемчуг ей просто ни к чему, это будет расточительство, грех… Зачем ей тратить деньги на такую бесполезную вещь, как жемчужное ожерелье, которое все равно некуда будет носить?

Ханна заметила свое несчастное лицо в зеркале и поспешно отогнала печальные мысли.

– Все эти ожерелья будут весьма кстати, – заговорила она притворно веселым тоном. – С ними мне не нужны бальные платья.

Некоторые из жемчужных нитей свисали до самой талии. Пять таких ожерелий – и тяжелая сияющая масса полностью скроет корсаж платья.

– И мне больше не придется терпеть все эти бесконечные примерки. Надену все это прямо на голое тело – никто ничего не заметит!

Розалинда звонко расхохоталась.

– Ханна, какая забавная мысль! Вы должны сегодня же поразить этим Маркуса. Одни жемчуга – никакого шелка! Какая выйдет экономия! Как это его заинтригует! – заметила герцогиня, и в ее взгляде появился лукавый блеск.

– Правда? – Ханна опять повернулась к зеркалу, чтобы полюбоваться собой. Весьма беззастенчиво, но она так нравилась себе сейчас! Можно было посчитать, что столько украшений – это вульгарно, но они были такими элегантными и прекрасными… Нет, она могла лишь восхищаться жемчугами и собой.

– О да! Не правда ли, Маркус?

– Действительно, – сухо откликнулся герцог. При звуке его голоса Ханна поспешно обернулась. Эксетер стоял и наблюдал, как она любуется собой, надев драгоценности, которыми так гордилась его семья. Краска стыда густо залила ее лицо. Пальцы неуклюже возились с замочком браслета.

– Разумеется, это шутка, – жалобно сказала Ханна, избегая смотреть ему в глаза. – Я только хотела сказать, что их так много и они так сверкают, что никто не посмотрит, что под ними надето. – Ей бы прикусить язык. Она сдернула с запястья браслет. – Лучше положить все это в шкатулку, пока ничего не сломалось. Розалинда, вы мне поможете?

Ханна умоляюще на нее посмотрела и начала снимать остальные украшения.

– Конечно, это шутка, – легко согласилась герцогиня. – Даже не надейся, Маркус, что тебе не придется покупать Ханне новые платья. Кстати, я кое о чем вспомнила. Нужно сказать Селии, что сегодня у нее встреча с портнихой. – И не говоря больше ни слова, Розалинда выпорхнула из комнаты.

Растерянная Ханна только ахнула ей вслед. Придется выпутываться самой.

– Простите! – в отчаянии воскликнула она, поскольку молчание становилось невыносимым, а замок браслета никак не поддавался. – Розалинда настояла, чтобы я примерила все сразу.

– Понятно.

Она стояла к нему спиной. Ее пальцы дрожали. Сердце громко стучало. Ханна пыталась сосредоточиться исключительно на замке браслета. Лицо горело. Казалось, еще немного и она вся вспыхнет. Ханна не слышала, но ощущала его приближение.

– Замок сломался?

Герцог стоял у нее за спиной. Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Затем повернулась и очутилась с ним лицом к лицу. Протянула руку.

– Не могу расстегнуть.

Взяв ее руку в свои, он внимательно осмотрел замочек. Ханна украдкой посмотрела ему в лицо и поспешно отвела взгляд.

– Значит, вам понравились жемчуга? – безразличным тоном спросил Маркус.

Ханна покраснела.

– Они великолепны.

– Вы должны их надеть в следующий раз, когда мы отправимся на бал.

– Хорошо, – прошептала она, боясь встретиться с ним взглядом.

А он между тем не сводил с нее глаз.

– Вот так. – Отпустив ее руку, Эксетер отошел на шаг-другой. Ханна нерешительно подняла взгляд. Герцог рассматривал ее, буквально изучал взглядом, но выражение его лица оставалось холодным. – А вам очень идет, – вдруг сказал он к ее величайшему удивлению. – Да, жемчуг вам подходит.

– Благодарю вас, – ответила Ханна. – Благодарю, – откашлявшись, уже громче повторила она.

Но он продолжал на нее смотреть.

– Да, я понимаю, что вы имели в виду, – тихо сказал Маркус.

Ханна нервно дернулась.

– О чем вы?

Герцог ответил ей озорным взглядом.

– Действительно, корсажа почти не видно.

Да он смеется над ней, возмущенно подумала Ханна. Прислал эти драгоценности, чтобы она их примерила. Так что, ей нельзя немного развлечься?

– Не смейтесь надо мной, – сказала она, пренебрежительно махнув рукой. – Все видно, стоит лишь внимательно присмотреться.

Вздернув бровь, Эксетер с нарочитым вниманием уставился на ее грудь, и Ханна была готова провалиться сквозь землю.

– Что ж, все равно я их больше не надену, так что какая разница? Сделав вид, что не замечает его взгляда, она снова занялась замочком браслета.

– Наденьте что-нибудь из жемчуга на завтрашний вечер. – Он помахал перед ней очередным приглашением.

Забыв про браслет, Ханна выхватила у него карточку и стала читать.

– Еще один бал?

– Да. И этот будет поприличнее: леди Карлайл проявляет больше заботы об удобстве своих гостей.

– А может, будет как у Трокмортонов? – Ханна подняла на герцога глаза, выдерживая его пронизывающий взгляд. Его манера рассматривать ее заставляла буквально цепенеть.

– Весьма вероятно. – Он наконец отвел взгляд. – Но на этот раз мы подготовимся. Не так ли?

– Да. – Ханна бросила приглашение на туалетный столик. Непокорный браслет сверкнул на ее запястье. – Вы сами решите, какие украшения я должна надеть.

Маркус не спешил, разглядывая ее фигуру, и Ханна снова покраснела. Ей нужно научиться придерживать свой глупый язык. Неужели такой человек, как герцог, станет выбирать, какое ожерелье ей надеть? Да и какая разница? Они все такие изысканные!

– Впрочем, я знаю, Розалинда мне поможет! – Воскликнула она и начала пытаться снять ожерелье.

– Конечно, – сказал он. – Позвольте, я вам помогу.

Ханна хотела было возразить, отступить назад, чтобы герцог не дотронулся до нее… Однако трусихой она никогда не была и не позволила себе дрогнуть. Просто стояла, не шелохнувшись, а Эксетер зашел ей за спину – его пальцы коснулись ее шеи, расстегивая замочек ожерелья.

Тяжелая нитка жемчуга поползла вниз, перекатываясь по груди. Ханна ахнула – движение остановилось. Герцог потянул ожерелье вверх, занес над ее головой, а затем положил его в шкатулку. Ханна закрыла глаза. Его пальцы расстегивали второй замочек. Вот глупая, неразумная, проклинала она себя. Зачем было надевать все пять ожерелий?

Щелкнул второй замочек, еще одна бесценная нитка жемчуга сползла с ее шеи. Потом следующая. Затем еще одна. Осталась последняя, с облегчением подумала Ханна, открывая глаза. Прикосновения герцога отзывались дрожью в ее теле. Она чувствовала его дыхание на своей коже. Казалось, даже волосы приобрели особую чувствительность.