Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

Большие волки, шерсти на них много. Хоп-па! И приличный клочок волчьей шерсти оказывается зажат в пальцах Кирса — телепорт не к местности, а к объекту. (Где-то в горном заповеднике Аранда взвизгнула волчица, лишившаяся клока шерсти на задней ляжке). Утром проснётся весь в засохшей сперме — ну, это бывает. Правда, не со взрослыми, но всё равно ничего сверхординарного. Обязательно спросонья лицо потрёт, а вот она! Шёрстка-то! Настоящая, волчья. Прикольно…

Два дня из остававшихся до бала я был занят шитьём и вышивкой. По плану на правой сторòне груди камзола должна быть вышивка, на клапанах карманов и по полам тоже вышивка — всё в едином стиле. Специально листал упёртый (на время!) у златошвей каталог вышивок, чтобы не попасть впросак с какой-нибудь тематической вышивкой — моя должна быть сугубо нейтральной — ни про что.

Уже под вечер, закончив смокинг Эльфи и, заставив его раздеваться до пояса, заканчивал возиться с кружевным топом. Хм… а животик у нас подрастает. Нет, пока ещё смокинг на Эльфи сойдётся без проблем. У нас там и была-то предусмотрена всего одна перламутровая пуговица. А потом ему надо будет специальную одёжку подбирать. Среди лавок, торгующих готовым платьем, одежды для беременных нет — я узнавал. Что ж, нашьём сами…

И вот, наконец, всё готово. Примерено, раз двадцать покручено перед зеркалом так и эдак, одёрнуто, снято невидимых соринок, почищено, на всякий случай одёжной щёткой.

Не, круто, чо… Сам себе нравлюсь.

Эльфи, когда не был занят примерками, уткнувшись носом, сидел за столиком в прихожей — пилил и красил ногти. Себе. А потом и мне. Мне только бесцветный лак — спасибо демонам у меня пожизненный маникюр.

— Оме, — бурчал омега, — я на ваших ногтях все свои пилки и ножнички испортил! Вашими ногтями только шахты в горах копать! Они у вас как железные!

— Ничего, Эльфи, может быть придётся и шахты копать! Какие наши с тобой годы! — откликнулся я.

— Вам смешно, а мне их никто точить не берётся. Говорят, вещи дорогие, калёные, а за порчу отвечать деньгами надо…

— А что ж ты мне сразу-то не сказал. Сейчас мы их…

Волна телекинеза пробежалась по щипчикам и ножничкам, снимая микрòнные слои металла и затачивая элитный инструмент до бритвенной остроты.

— Принимай работу! Готово!

— Ой, оме, — Эльфи широко раскрыв глаза, неверяще смотрел на свои блестящие железки, дотрòнулся пальчиком, отдёрнул, сунул закровивший кончик в рот.

— Ты, Эльфи, стричься-то будешь? Завтра идём.

— А я уже, оме, разве не видно?

— Хм… постригся… Ну, вроде, да…

— Ох, оме, ну, как же вы не видите? Перед выходом укладку сделаю и всё…

— Да?… — с сомнением протянул я, вглядываясь в волосы омеги.

Ну, если говорит, что стригся, то, значит, так и есть.

— Не нравится мне, оме… — недовольно протянул Эльфи, всматриваясь в себя в зеркале.

— Что не нравится?

— Да постригли меня… как-то… Я уж так и эдак, говорил, показывал, а они… Не нравится мне, — омега вертел головой перед зеркалом туда и сюда, в сомнении корчил гримаски.

— Вот, смотрите, оме, тут и тут, — начал он мне что-то показывать, запустив пальцы в волосы.

Чего ты мне показать решил? Ровно и ладно. Ну, на то, что я им в замке показывал, вроде, смахивает. Оставив огорчённого омегу у зеркала, я скакнул к башмачнику. Тот расстарался и закончил на день раньше. Забрал заказ, телепортировал его в дом, а сам скакнул к калитке домика Лисбета. Давно его не видел, да и узнать надо — идёт ли он на бал и если нет, то уговорить идти со мной.

* * *

А Лисбет собирал вещи. Как обычно, он взял предписание в Корпусе целителей и назавтра отбывал в поездку на крайний запад.

Дверь мне открыл сам. И обрадовался со всей присущей ему непосредственностью.

— Оме! Как я рад, что вы пришли! Я… я, признаться, ждал вас, — милое личико вспыхнуло радостью и тут же омега засмущался своих чувств и, опустив глаза, начал теребить завязки на полотняной рубашке…

Ну, вот как! Как ему удаётся, не делая ничего, вызывать к себе такую бурю эмоций!

Подхватываю телекинезом восхищённо и одновременно смущенно пискнувшего Лисбета и усаживаюсь с ним на коленях в кресло в гостиной.

— Ой, оме, зачем вы! — пытается вырваться из моих объятий омега.

Молча перехватываю его ручку, целую и полный умиления, прижимаю мягкую ладошку к своей щеке.

Лисбет затихает у меня в руках. Ласковые ореховые глаза время от времени вскидываются на меня. Нас окутывает облако нежного иланг-иланга. Вездесущий Лизелот выглядывает на шум — кто бы это мог быть?

Транслирую ему: «Лизонька, всё в порядке. Это я.»

Отпустив ручку омеги, наслаждаюсь невеликим весом и теплом живого тела. Вот такой вот я лесбиян.

— Доктор, а я к вам и вот по какому вопросу, — выскакивает у меня цитата.

— Что с вами? — дёргается Лисбет.

— Нет-нет, со мной всё в порядке… Просто завтра в Совете города состоится бал и я хотел бы…

— Я знаю, — перебивает меня он, не дослушав, — я уже почти собрался, — нежная ручка указывает на разбросанные по креслам и диванам вещи.

Ловлю её и начинаю перебирать тонкие пальчики. Лисбет опять смущается, пытается вытащить свою руку, но я не пускаю и он смиряется, отдаёт её в мою власть.

— Вот как раз по поводу бала…, - поглаживаю я пальчики Лисбета. Мои мягкие движения немного успокаивают, а осторожные касания к весьма чувствительным пальчикам, даже доставляют удовольствие омеге. Я знаю, что ему не нравятся балы и, поглаживая ему руки, я отвлекаю Лисбета от негативных ощущений:

— Оме, мне бы хотелось пойти туда с вами…

Пепельная головка поникает. Лисбет приваливается к моему плечу. Тяжело выдыхает мне в грудь:

— Оме Ульрих… вы… вы же знаете, что…, - тут он останавливается, долго молчит, по-видимому, копаясь в себе, и собравшись с силами заканчивает едва слышно, — я не смогу вам отказать…

Жертва! — обжигает меня догадка.

Он приносит мне жертву! Ему будет плохо на балу, но ради меня…

Он готов туда идти. Со мной.

Сволочь я! Сволочь и гад.

Стыдно ли мне?..

— Оме, — шепчу наклонив голову к Лисбету, повесившему голову.

Молчит.

— Оме, — опять шепчу в склонённую голову сидящего у меня на коленях омеги.

— У…, - откликается он.

— Посмотрите на меня…

Лицо с порозовевшими щёчками и глазами полными слёз, готовыми вот-вот пролиться, поднимается ко мне.

Молча тянусь к нему и невесомо, едва-едва дотрагиваюсь губами до губ Лисбета. Он, недвигаясь, прикрывает глаза и слёзы двумя струйками сбегают по щекам, попадают