Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

в рот и делают наш поцелуй солёным. Уже смелее касаюсь губ омеги, он в ответ чуть приоткрывает рот, глаза распахиваются шире и уже я кончиком языка нащупываю контур его губ, как… Омега напрягся в моих руках, лицо его стремительно налилось краской, он вырвал свои ручки из моих рук и панически прикрыл сразу двумя руками промежность.

— Пустите… оме Ульрих, пустите! Пустите меня…, - начал он вырываться.

— Оме, оме Лисбет, что случилось?

— Пустите!

Лисбет смог всё-таки вырваться, но далеко уйти не успел — я ухватил его за руку в самых дверях. Нет, так дело не пойдёт! Что с ним произошло?

Обхватываю Лисбета со спины, обнимаю руками, тыкаюсь носом за ушко, дышу в него горячим воздухом:

— Что с вами?..

Омега жмётся, отворачивается, ручками вцепился в мои руки обнимающие его с двух сторòн. Пытаюсь повернуть его к себе, Лисбет же, наоборот, уклоняется всеми силами. Да что случилось то? Кое-как, после длительной борьбы и пыхтения Лисбета разворачиваю его к себе, омега тут же прикрывает руками промежность. Промок что ли? Почему спереди? А… ёкарный бабай! — прòнзает меня догадка.

— Оме, идите ко мне…, - привлекаю к себе полыхающего лицом омегу. Детский сад какой-то!

— Хотите я вам расскажу…, - стоим обнявшись в дверях, Лисбет с так и зажатой руками промежностью уткнулся мне носиком в грудь, глажу его по спинке, он, уткнувшись мне в грудь, внимательно слушает.

— Есть один очень симпатичный омега — я с ним в школе у Адельки встретился. Он там учитель…, - напряжённое тельце Лисбета чуть расслабилось, слушает всё-таки, — так вот, — продолжаю рассказывать, не переставая гладить спинку омеги, ровные монотонные движения успокаивают, — когда меня вызвали в школу на предмет поведения Аделаида, то со мной произошло тоже самое…, - ушки Лисбета насторожились, — я даже Адельку перед собой поставил…

Беру омегу за плечо и веду за собой обратно в комнату, Лисбет безвольно идёт следом. Сажусь сам и снова усаживаю его на колени:

— Оме Лисбет, вы целитель… Это же нормальная физиологическая реакция. Природа дала нам с вами этот орган и у него есть возможность эрекции.

Омега, услышав слово «эрекция» снова уткнулся носом в мою грудь и, жарко дыша, в ткань рубашки прошептал:

— Оме Ульрих, у меня… я… Так у меня никогда не было… Он… там…, - Лисбет смешался и замолчал, ещё сильнее вжавшись в меня, едва слышно продолжил, — стыдно-то как…

Вот так вот, Саня, вот так. Есть в этом мире люди у которых стоит на тебя… Х-хех…

Делать-то теперь что?

— Оме Ульрих, — раздалось снизу, от груди, — а как… как вы там в школе… справились?

— О-о, оме Лисбет… Способ один…, - нарочно тяну паузу, во время которой в головке Лисбета мелькают варианты один за другим и все какие-то… Омега полыхает так, что даже ручки становятся красными.

— Помните, оме, когда я лежал у вас в палате, я вам рассказывал об оргазме…, - начинаю я, сумев всё-таки оторвать одну из ручек Лисбета от его промежности и начав её гладить.

Лисбет выдыхает лёжа головой на моём плече. Всё он помнит. Практически каждую минуту с оме Ульрихом помнит.

— Так вот, мы там с вами остановились на том, оме Лисбет, что семяизвержение — это одна из разновидностей оргазма, доступных нам, омегам… — скучным размеренным тоном унылого лектора продолжаю я.

Ручка Лисбета, прикрывавшая промежность судорожно дёрнулась в попытке надавить на стойкого солдатика. Неудачно. Судя по всему, ничего не вышло.

Неужели у него это в первый раз? Да, не… Не может быть. А пубертат? Там, я слышал, у всех — и у альф и у омег стоит только в путь.

Подтягиваю Лисбета к себе, целую в лобик и тихонько спрашиваю:

— У вас никогда такого не было?

Лисбет молча отрицательно мотает головой, затем шепчет, так и не отрывая алеющего лица от моего плеча:

— Никогда… В литературе и у пациентов только…

— А почему не было?

— Я… оме Ульрих, простите, о таком…, - смущение понемногу оставляло Лисбета и он смог говорить, — я видимо, так сроднился с Великой Силой… ещё в детстве…

Понятно. Омеги-целители нефертильны полностью, а Лисбет такой с детства, вот и…

И вот опять, Сила Великая… Подсовываешь мне девственника, так что ли? Шиарре… развратник был, да… Дитрич, ну, не знаю… Хотя, всё, что я с ним проделывал… оно там, где-то рядом… Вивиан… клейма ставить негде… хотя и жалко его…

И вот они — двое красавцев — Лисбет и Гризелд… Не хочешь грязных, Саня, получи чистеньких… Делай с ними что хочешь… И ведь, правда, вывод-то такой напрашивается. На одного у меня стоит, так, что дым идёт. А у другого на меня и тоже с такой же интенсивностью.

— … оме Лисбет… — долго собираюсь с мыслями, а Лисбет ждёт, — что во мне есть такого, что вас привлекает? Почему у вас такая реакция? Поймите, оме Лисбет, я спрашиваю это не из любопытства. Вы — целитель, я — менталист и нам с вами надо понять, почему ваш организм так на меня реагирует. Вы меня видели в разном виде, поэтому оставим визуал в сторòне. Должно быть что-то другое…

Ну, вот, загрузил. Лисбет медик. Талантливый медик. И анализ своего состояния ему поможет немного снять напряжение. Да и потом, просто интересно — к каким выводам он придёт.

— Оме… Ульрих…, - Лисбет, размышляя над моим вопросом, убрал руку из промежности, в задумчивости потёр лоб, а я скосил глаз между ног омеги. Хм… И где? Да там нет ничего!

— Мне кажется, оме Ульрих…, - начал вслух размышлять омега, а я осторожно снял его со своих колен и поставил перед креслом в котором сидел, Лисбет не заметил, погрузившись в размышления, — да, я думаю, что здесь целый комплекс причин…

С интересом смотрю на Лисбета. Целиком. В том числе и в промежность. Бугорок просматривается. Но… Его размеры… Скажем так, незавидны. Сопоставляю со своей благодатью. У меня больше. Однозначно. Так-так… Если у меня сантиметров двенадцать, а торчит заметно — достаточно школу Гризелда вспомнить, то… если у него в состоянии эрекции почти и невидно ничего, то дай Сила сантиметров шесть в возбуждённом состоянии…

У альф всё это начинается от двадцати сантиметров.

Вот так вот… Такие вот мысли о чужих хуях.

— … так вот, оме Ульрих, видимо все эти обстоятельства и сыграли свою роль…

Стоп-стоп-стоп! Какие обстоятельства? О чём ты? А… Понятно…

Я прослушал, но поскольку менталист, и раз разговор был в моём присутствии, то восстановить