Полночная звезда - Кэтрин Коултер

Он долго смотрел на нее из-под ресниц. Ее густые волосы были туго заплетены в косу и уложены на затылке, а выбившиеся завитки красиво обрамляли лицо, бледно-желтые кружева ее ночной рубашки оттеняли белизну изящной шеи. Даже руки ее казались ему необыкновенно белыми, тонкими, изящными. Он посмотрел на свои руки и усмехнулся. Они все еще были похожи на руки золотоискателя.

Он страстно желал ее и нисколько не удивлялся этому, так как находил ее очень хорошенькой. Конечно, ему встречались и более красивые женщины, но никто не привлекал его больше, чем Чонси. В ней было нечто такое, что неудержимо притягивало, будоражило воображение, порождало безумное желание обладать. Это был порыв, страсть, от которой невозможно было избавиться.

— Все еще больно?

— Немного, — призналась она.

— Почему же вы отказываетесь от настойки опия?

— Не хочу привыкать.

— Чонси, ваш отец умер от слишком большой дозы опия?

Она побледнела и застыла, как будто от внезапного удара. Ей стало так больно, что она чуть не закричала: «Да, это ты своей собственной рукой влил эту гадость в него!» Она закрыла глаза, прекрасно осознавая, что не может скрыть от него накопившуюся злость и неистребимую ненависть.

— Извините, — нежно прошептал он. — Я не хотел обидеть вас. Я сейчас уйду. — Он начал торопливо собирать тарелки и укладывать их на поднос. — Спокойной ночи, дорогая. Я приду утром.

Она осталась одна в темноте, наедине со своей болью. Перед тем как она погрузилась в глубокий сон, ее пронзила странная мысль, что она имеет дело с довольно сложным человеком, образ которого подобно картинке-загадке не складывается в единое целое, достойное ее ненависти. Она так и не смогла увидеть за его дразнящей улыбкой никаких признаков испорченности или продажности.

Делани поговорил с Лин и Люкасом, прежде чем удалиться в библиотеку, где он обычно работал. Усевшись за свой рабочий стол, он попытался сосредоточиться на делах, но мысли о Чонси упрямо лезли в голову, не давая ему покоя. Он даже улыбнулся, вспомнив по-детски наивные слова Лин, сказанные несколько минут назад. «Мисс любит вас, — прошептала она, застенчиво опустив глаза. — Она — самая настоящая леди».

Делани пытался написать письмо своему брату Алексу, но через пятнадцать минут обнаружил, что ему удалось придумать лишь одно коротенькое предложение. Он тихо выругался, прекрасно отдавая себе отчет в том, что является главной причиной его неспособности сосредоточиться. Погасив лампы, он вышел из библиотеки и осторожно поднялся по лестнице наверх. Перед дверью спальни он остановился и прислушался. Все было тихо. Чувственные картины возникали в его сознании, но внезапно он похолодел — из спальни раздался душераздирающий крик.

— Чонси! — воскликнул он и ворвался в комнату. В голове пронеслась совершенно безумная мысль, что кто-то насилует ее. Естественно, в спальне никого не было, кроме распластавшейся на кровати Чонси, которая глухо всхлипывала и стонала.

— Чонси, — произнес он более спокойно, поняв, наконец, что ей просто-напросто приснился кошмар. — Чонси, — повторил он, притронувшись к ее плечу, — все хорошо, проснитесь, дорогая.

— Нет! — простонала она и попыталась оттолкнуть его от себя. На ее лице отразился неописуемый ужас.

— Чонси, проснитесь, черт возьми!

Он обнял ее, осторожно поддерживая под спину.

— Милая, все в порядке. Это всего лишь сон. Дверь соседней комнаты быстро отворилась, и на пороге показалась встревоженная Мэри в ночной рубашке.

— Все в порядке, Мэри, — успокоил ее Делани. — Ей просто приснился кошмарный сон.

Мэри глубоко вздохнула, приближаясь к кровати.

— С ней иногда случается такое, — тихо сказала она. — Я очень надеялась, что это пройдет, но напрасно.

— Ее мучит один и тот же кошмар? — Он почувствовал, что Чонси зашевелилась в его руках, но не оттолкнула его, как раньше, а еще сильнее прижалась к нему всем телом, будто пытаясь найти защиту.

— Да, — подтвердила Мэри. — Еще когда мы были в Англии, ее постоянно преследовал кошмар, связанный с летящей на нее каретой. Она действительно чуть было не попала под нее на улице. Слава Богу, какой-то моряк вытащил ее прямо из-под колес.

— Понятно, — прошептал он, нежно обнимая Чонси. — Иди спать, Мэри, а я останусь здесь, пока она не успокоится.

Мэри молча кивнула и ушла в свою комнату, плотно прикрыв дверь. В этот момент Делани даже в голову не пришло, что служанка ведет себя довольно странно, оставив свою хозяйку в объятиях человека, который не является ее мужем.

— Чонси, — нежно прошептал он и невольно поцеловал ее в висок. Она еще ближе прижалась к нему, прикоснувшись упругой грудью к его груди. Он чувствовал, что все его тело пронизано страстным желанием обладать этой женщиной. — Милая Чонси, — снова прошептал Делани, прильнув губами к ее щеке.

Навеянный кошмаром страх постепенно уходил. Неожиданно для себя Чонси осознала, что его крепкие руки пробуждают в ней ощущение полной безопасности и надежности. Она отпрянула назад, разозлившись не на него, а на себя, на свои собственные мысли.

— Не думай, что я слабая и беззащитная, — слабо пробормотала она. Делани продолжал держать ее в объятиях.

— Ну конечно же, нет, моя дорогая. Каждому человеку снятся сны.

— Это был не просто страшный сон, — резко произнесла она. — Он действительно хотел убить меня. Я же не сумасшедшая в конце концов.

— Человек, который управлял каретой?

Она кивнула и уткнулась в его плечо. Он чуть было не задохнулся от прилива нежности и жалости, а его руки так и тянулись, чтобы погладить ее грудь.

«Какой же я негодяй!» — подумал он, бережно укладывая ее на подушку. Она находилась в его доме, в его постели, и он не имеет права эгоистично воспользоваться ее минутной слабостью.

— Теперь мне лучше, — тихо сказала она, видимо, почувствовав резкую перемену в его настроении. — Сожалею, что доставила вам массу хлопот. Этот кошмарный сон в последнее время снится мне не очень часто.

— Я проходил мимо, когда услышал, как вы вскрикнули во сне, — пояснил он и нежно погладил ее по голове. Руки его заметно дрожали. — Вы чертовски напугали меня.

Чонси окончательно избавилась от страха. Она прекрасно понимала, что находится наедине с ним и что на ней нет ничего, кроме тоненькой ночной рубашки. Может быть, притянуть его к себе? Попросить его остаться до утра? Остаться для чего? Она вдруг вспомнила Оуэна и его жалкие попытки соблазнить ее. Ей стало так противно, что по всему телу пробежала дрожь. Она ненавидела себя в эту минуту.

— Не бойтесь, Чонси, — тихо сказал Делани, неверно оценив ее реакцию. — Я никогда не обижу вас. Хотите я принесу стакан воды или молока?

— Нет, — чуть слышно произнесла она. Сейчас она напоминала маленького ребенка, готового вот-вот расплакаться.