Трудно быть боссом - Юлия Бузакина

Ната всхлипнула, и по ее щекам покатились крупные слезы.

«Черт, началось…» — выругался про себя Харитонов.

— Только не плачь! — бросилась к ней мать. — Тебе нельзя расстраиваться! Пойдем, я покормлю тебя уточкой в яблоках. Малышу Адольфику понравится уточка, я уверена…

Она примирительно улыбнулась и обняла Нату за плечи.

— Ну, же, пойдем на кухню, милая!

— Нет! — сбросила ее руки со своих плеч Ната. — Я никуда не пойду! И с этой минуты я объявляю голодовку! Я не буду есть до тех пор, пока ты не вернешь все вещи в магазин!

– Что ты, что ты! — замахала руками Лидия Васильевна. — Тебе нельзя голодать! До рождения малыша осталось всего ничего. Ему надо кушать!

— Мы с малышом не станем ничего есть! До тех пор, пока ты не отвезешь вещи в магазин, у меня во рту не будет ни крошки!

— Но милая… куда же я их повезу на ночь глядя? — растерялась мать.

— Туда, где ты их купила!

— Мам… — поднялся с дивана Андрей. — Мне надо ехать. Мы с Евой пока поселились у деда на первом уровне. Как только найдем себе дом, переедем.

— С Евой?.. — Заплаканное лицо Наты вытянулось в удивлении. — Так, что я пропустила?

—  Я женюсь, — подмигнул сестре Андрей.

— На девушке из прошлого?!

- На Еве, да.

- Зачем снова наступать на те же грабли?! Чтобы снова получить по лбу?! Или потому, что ей некуда пристроить нагулянного ребенка, а ты у нас рубаха-парень?!

— Ребенок мой, Ната! — зло перебил сестру Андрей. — Я его отец. И не смейте больше ничего говорить в адрес Евы! Иначе мы не будем общаться.

— Ты… ты нас бросаешь?! — захлопала заплаканными глазами Ната.

— Я переезжаю. Это не значит, что я вас бросаю, или не люблю. Люблю также сильно, как и раньше, но… меня ждет сын. Ему я намного нужнее, чем вам. И, да, теперь в моей жизни снова есть Ева. Смиритесь с этим.

— Ты, что же, даже не останешься на ужин? — растерянно произнесла мать.

— Почему же, на ужин могу остаться. А пока вы ждете Адольфа, я соберу вещи.

Он вышел из гостиной, оставив родственниц в полном недоумении.

На сбор вещей ушло сорок минут. Отнеся два чемодана в машину, Андрей вернулся в дом.

Прибыл Громов. Как ни в чем не бывало, пожал Андрею руку и сладко улыбнулся.

— Андрей! Как прошли выходные в доме у озера?

— Прекрасно прошли, — поежился от неприятного рукопожатия Харитонов. Почему-то ему сразу захотелось вымыть руки. — А как они прошли у тебя? Ты спонсируешь балет?

— Да! Для слуха и зрения нет услады прекраснее, чем любоваться балетной оперой в исполнении настоящих мужчин!

— Адольф! — появилась в дверях столовой Ната. — Ты где был?!

— На балете, милая, — поблескивая глазками, поднес ее пухлую руку к губам Громов, и его усики смешно шевельнулись. — Разве я не говорил тебе, что являюсь спонсором балетной труппы нашего города?

— Может, и говорил. Я иногда плохо слушаю твою болтовню, — недовольно скривилась Ната. — И что ты нашел в этом балете?!

— О-о-о, ты не видела, как танцуют наши парни! — приложив руку к груди, с придыханием ответил Адольфик.

Андрей заторопился в ванную комнату и принялся тщательно мыть руки с мылом. Ведь, как знать, что делают в «Голубых васильках» олигархи после оперы? Вдруг они там танцуют медленные танцы с теми самыми балеронами, что скакали в белых пачках по сцене?

...Матери удалось уговорить Нату сесть за стол в обмен на обещание отвезти все детские вещи обратно в магазин на следующее утро.

Ужинали в полном молчании. Мать и сестра никак не могли поверить, что Андрей переезжает. Громов ехидно посмеивался в свои усики, но никак не комментировал внезапную новость о скорой женитьбе Харитонова и его отъезде из дома.

Андрею это показалось странным. Ведь теперь, когда его не будет рядом с матерью, часть ответственности за ее капризы ляжет на плечи Громовых. Непонятно, отчего Адольфик до сих пор не возмутился. Или он так и остался на волне своего балета и не осознал всего масштаба грядущей катастрофы?

Подали десерт – шарлотку со сливочным мороженым.

— Андрей, может, хотя бы сделаешь тест на определение родства с ребенком? — осторожно предложила Ната. — Вдруг Ева тебя обманывает?

— Ужин был превосходным, но кажется, мне пора, — Андрей поднялся из-за стола.

— Ты что, вот так возьмешь и уйдешь? — расстроенно посмотрела на него сестра. — Оставишь маму одну?

— Я буду звонить. А сейчас меня ждут Ева и сын, простите.

— Ты обиделся? Но ведь я просто предлагаю проверить, чей ребенок! Можно ничего не говорить твоей любимой Еве!

— Ребенок мой, Ната! И я не хочу никаких тестов. Одного взгляда на малыша достаточно, чтобы понять, чей он сын.

Мать ничего не сказала. Только проводила Андрея скорбным взглядом.