Трудно быть боссом - Юлия Бузакина

— Захар, давай выгрузим вещи и отнесем их обратно в «Детский мир»! — командовала своим личным водителем Лидия Васильевна.

— Конечно, Лидочка.

Пожилой мужчина работал в семье Харитоновых уже много лет. Когда-то он служил в местном отделе полиции, а потом из-за травмы позвоночника службу пришлось оставить. Высокий, подтянутый, Захар был старше Лидии Васильевны на несколько лет, но даже сейчас его лицо сохранило мужественность – ту самую, которая присуща истинным полицейским.

Хозяйка ему нравилась – никогда в жизни Захар не встречал таких амбициозных женщин. Еще полгода назад она вела свой бизнес и блистала красотой на всех деловых банкетах в их городе, а он украдкой ею восхищался, но смерть мужа так сильно ее подкосила, что она заперлась в доме и больше не выходила в свет. Бизнесом теперь управлял ее сын, Андрей, а сама Лидия Васильевна никак не могла прийти в себя после тяжелой потери.

Захар не раз порывался найти себе другое место работы – ведь охранных агентств в современном городе было, как грибов после дождя. Его, бывшего полицейского, обязательно бы взяли. Но мысль о том, что такая очаровательная женщина останется совсем одна, никак не давала ему покоя. Что скрывать – он давно был в нее влюблен. И если раньше, при живом муже, он упорно гнал эти мысли от себя прочь, то теперь не мог оставить свою Лидочку страдать в одиночестве.

Вот и сейчас – избалованная Наташа потребовала вернуть все вещи для малыша в магазин, и Лидии Васильевне пришлось выполнить каприз дочери.

— А может, не надо их в магазин, Лидочка? — вздохнул Захар. — Перепрячем в другое место, и пусть ждут своего часа.

— Я уже об этом думала, — печально вздохнула Лидия Васильевна. — Только понимаешь, Ната выписала с бирок на одежде и игрушках названия магазина и собирается проверить, вернули вещички или нет.

— Дались ей эти покупки!

— Если бы не ее состояние, я бы даже разговаривать на эту тему не стала! Но она нервничает, а на ее сроке, да еще в тридцать пять лет волноваться ой, как противопоказано! Так что, давай, погрузим вещи в тележку и отвезем в магазин.

— Тут одной тележкой не обойдешься, — покачал головой Захар.

Вскоре он пригнал две тележки, и они с Лидией Васильевной принялись загружать покупки.

— За кроваткой я вернусь позже. Ее придется нести отдельно, — внимательно осмотрев запакованные в полиэтилен спинки детской колыбельки, принял решение Захар.

И они покатили тележки к широкому эскалатору.

Нервные полчаса в магазине, клятвенные обещания вернуться за таким количеством купленных вещей через полтора месяца – и раскрасневшаяся от досады Лидия Васильевна вместе с Захаром оказались у выхода из «Детского мира».

— Еще никогда мне не приходилось так унижаться! — тяжело дыша, приземлилась на свободную лавочку среди сверкающих стеклянными витринами модных магазинчиков Лидия Васильевна.

— Ты отдохни, Лидочка, а я спущусь за колыбелькой, — суетился вокруг нее Захар. — Хочешь, кофе принесу?

— Нет, спасибо. Вечером кофе пить не стоит. От этого может повыситься давление. А вот чай с облепихой был бы неплох.

— Можем заехать в какой-нибудь ресторанчик, — предложил Захар. — Хочешь? Как раз развеемся немного.

— Я подумаю, — пообещала ему Лидия Васильевна. — Идти в ресторан мне не очень хочется, но ради хорошего облепихового чая можно сделать исключение.

Захар согласно кивнул ей и пошел вниз, на подземную парковку, забирать колыбельку.

Лидия Васильевна, оставшаяся почти без сил после долгого спора с администратором магазина, устроилась на лавочке поудобнее и принялась рассеянно рассматривать проходящих мимо людей. Вот мать потянула за собой брыкающуюся девочку, требующую идти на детскую площадку, что раскинулась за поворотом у ресторанной зоны. Вот мальчик рыдает у стеллажа с каким-то чудо-роботом из модной коллекции, требуя его купить, а отец тычет в ценник и отрицательно мотает головой.

Против воли всплыл в памяти Лидии Васильевны тот день, когда из толпы она выловила за руку маленького мальчика, который оказался потерянным сыном Евы Соболевой.

«А ведь я сразу подметила, что ребенок похож на Андрюшу», — с досадой принялась размышлять она. — «И как у меня сердце замерло, когда увидела, что он плачет… Как его зовут?  Я же так и не спросила!»

Ей стало досадно.