Гадкие, лживые фейри - Сабрина Блэкберри

С улыбкой я повернулась обратно к маме.

— Даже если ты заставишь меня чистить яйца, — сказала я.

— Лучше ты, чем я.

Джордж вышел из гостиной с Джеком, неся хихикающего дошкольника вверх ногами, прежде чем выпрямил его и усадил на стул с подставкой.

— Оставь Тею в покое, Джордж, — сказала мама, даже не отрываясь от переворачивания бекона. — Ты разбираешься с зелёной фасолью.

Джордж нахмурился, и я фыркнула от смеха. Девин подошёл сзади, застав меня врасплох, и поцеловал сбоку в шею. Я ахнула, повернулась к нему лицом, и поняла, что он, безусловно, пытался добиться от меня реакции.

— Я выйду на улицу. Мне надо сделать несколько рабочих звонков.

— Хорошо, — сказала я.

Он покинул кухню, на ходу вытащил свой телефон и вышел за парадную дверь.

— Хорошо, Тея, — Марша вернула моё внимание на кухню. — Где ты его нашла?

Джордж хмыкнул.

— Я прямо здесь.

— Да, и она нашла долбаную модель, — съязвила Марша, поддразнив моего брата, а затем повернулась ко мне. — Он собственник?

Моя усмешка померкла, но не превратилась в хмурый взгляд. Поразмыслив немного — по-настоящему, честно, — я отбросила влечение и связь в сторону. Мы с Девином и раньше были на одной волне, и я бы подумала, что такое столкновение будет меня раздражать, но оказалось, что это меня совсем не беспокоит. Девин был именно тем, кого я попросила бы на бумаге, если бы мне нужно было описать кого-то, с кем я могла бы себя представить. Я была рада, что он был рядом со мной во время странных событий, которые преследовали меня в последнее время, и я знала, что, если у меня будет достаточно времени, мне будет комфортно рядом с ним. Слишком комфортно.

— Да, — призналась я вслух. — Я думаю, что так оно и есть.

* * *

Готовя всё утро, я уже не была такой плаксивой, как вчера вечером за ужином. Я в последний раз обнялась с папой, детьми, Маршей и даже Джорджем перед обедом, и даже сыграла несколько партий в домино со своими бабушкой и дедушкой. Девин держался особняком, пока я упивалась своей семьёй, оставаясь на краю всего происходящего и готовый присоединиться ко мне, если я начну терять спокойствие.

Мама вынула индейку из духовки. Запах сразу же привлёк остальных обитателей дома в столовую. Папа разрезал птицу, пока остальные из нас наблюдали за этим действом. Мы с Девином сидели вместе за одним из двух карточных столов, между Маршей и бабушкой Евой. Джордж и дедушка Билл вступили в жаркий спор о своих любимых квотербеках из колледжа, в то время как дети рассказывали нам о фильме, который они смотрели днём, ничего из этого не имело смысла, но явно очаровало их. Мама и оба моих дедушки и бабушки говорили о еде и предстоящих церковных мероприятиях, в то время как моё сердце болело во время еды. Девин по большей части был тихим, и я чувствовала себя виноватой за то, что заставила его присутствовать на рождественском обеде моей семьи, когда он мог делать всё, что делал бы как Лорд Зимнего Двора.

— Ты в порядке? — я толкнула Девина ногой под столом.

— Более чем в порядке, — от его тёплого выражения лица по мне пробежала волна счастья. — Можно сказать, что для меня это редкое удовольствие.

Это вернуло меня назад.

— Правда?

— Правда.

— Кто хочет пирога?

Мама встала, взяв со стола пустую форму для запеканки.

— Какого? — одновременно спросили Джордж и папа, и я рассмеялась, даже когда встала, чтобы помочь убрать со стола.

Еда была вкусной, пирог был вкусным, и, наблюдая, как мама упаковывает все остатки, я знала, что они тоже будут вкусными. Как только все были абсолютно сыты, тишина была радостно нарушена объявлением.

— Ладно! Пришло время для подарков, — сказал папа.

— ПОДАРКИ? — Джек взвизгнул.

— Дэрил, — мама хлопнула папу по плечу. — Я же сказала тебе произнести это по буквам перед детьми!

— Ну, теперь уже слишком поздно, — он усмехнулся и обнял маму за талию. — Нам лучше перейти к этому.

Расположившись в гостиной, некоторые всё ещё держали тарелки с пирогом, мы наблюдали, как Джек и Эми самозабвенно расправляются со своими подарками. Через некоторое время, когда они устроились в куче игрушек и уничтожили оберточную бумагу, остальные из нас обменялись подарками. Самыми важными для меня были новая пара ботинок, фирменный коврик для йоги, на который я положила глаз, и поделки, которые сделали для меня Джек и Эми.

Они были отвратительны и совершенны.

Девин удивил всех набором красивых шарфов для взрослых и большим набором книжек-раскрасок и цветных карандашей для детей. Моя мать, чтобы не отставать, достала одно из своих недавних одеял, у которого ещё не было дома, и завернула его для Девина в ту ночь, когда мы приехали. Я подавила смешок, представив Лорда Зимы, свернувшегося калачиком под бело-голубым лоскутным одеялом. Марша и бабушка Ферн принесли поднос с горячим шоколадом, когда мы сидели в гостиной, наслаждаясь обществом друг друга. Дети действительно заснули на полу, и Джорджу, к сожалению, пришлось их разбудить, чтобы они могли собрать вещи и отправиться в долгую поездку в дом родителей Марши в Айдахо.

В целом, это был идеальный отдых. В глубине души я знала, что должна ценить эти моменты, пока могу, пока мои перемены не стали настолько значительными, что я больше не смогу сливаться с толпой. Насколько я знала, я буду выглядеть на двадцать три всю оставшуюся жизнь или, по крайней мере, слишком долго, чтобы это было нормальным.

Был уже поздний вечер, когда мы с Девином поднялись наверх, чтобы собрать вещи. Бросая свою одежду в сумку, я почувствовала связь, когда Девин подошёл и встал рядом со мной.

— Как странно, — размышлял он.

Я распрямилась и повернулась к нему лицом.

— Похоже, одна коробка осталась нераспечатанной.

Он вложил маленькую коробочку мне в руку, и я отклеила серебристую бумагу.

— Ох, ничего себе, Девин. Это уже слишком.

Я вытащила из бумаги маленькую бархатную коробочку и открыла её. Внутри был изумрудный зелёный олень на изящной серебряной цепочке — такого же зелёного цвета, как его глаза, и от меня не ускользнул едва заметный кивок в сторону моих рожек.

— Когда у тебя вообще было время достать это?

— Поверь мне, я бы сделал больше, если бы думал, что ты мне позволишь.

Держа подарок, моё сердце потеплело к нему. Немного.

— Я не знаю, что сказать.

— Ничего не говори; я