Гормон счастья и прочие глупости - Екатерина Вильмонт

— Господи, прости меня, я… Я сейчас что-нибудь принесу,а ты полежи пока.

Он убежал, а я кинулась в ванную, мгновенно приняла душ,открыла сумку, выхватила оттуда халат и успела юркнуть в постель. Господи, чтоже это делается? Да никакой он не импотент, глупости все, когда мы целовались,я почувствовала… А как он целуется! От его поцелуев гормон счастьявырабатывается в каком-то невероятном количестве.

Вскоре он вернулся с двумя йогуртами, фруктами и булочками:

— Вот все, что удалось надыбать на скорую руку. Хватит?

— За глаза.

— Голова больше не кружится?

— Нет.

Когда я немного поела, он сказал:

— Ну я пойду?

— Ты спешишь?

— Да нет, куда мне спешить.

— Тогда посиди еще… Андрюш, ты почему вечно небритыйходишь? Дань моде?

— Да нет, просто лень. Я тут на отдыхе вообще несобираюсь бриться. Тебе это не нравится?

— Нравится. Мне ты всякий нравишься.

— И ты мне тоже.

Он вдруг пересел на кровать и запустил руку мне в волосы:

— Какие они у тебя на самом деле?

— Гладкие, темно-русые…

— Мне трудно это себе представить. Бронечка, может, этосудьба?

— Не знаю, может быть…

И тут я вдруг вспомнила слова Ларисы о том, что он иногдаделает попытки, терпит фиаско и впадает в жуткое отчаяние. Нет, я этого нехочу!

— Не надо, Андрюша, ну пожалуйста!

— Почему?

— Ну я.., не могу сегодня, понимаешь?

— А… Ну прости…

Он пересел на стул:

— Мне уйти?

— Нет, не уходи, если можешь… А где Лариса?

Он вздрогнул:

— Ты из-за Ларисы?

— Нет, я просто спросила…

— Они с Татьяной Ильиничной куда-то отправились. Думаю,она взяла Барышеву для прикрытия. Ну вроде как тебя тогда…

— Не выдумывай, она и вправду торчала в обувном.

— Ты такая верная и порядочная? — усмехнулся он.

— Ну в общем…

Странным образом напоминание о жене отрезвило его. Глазаопять посветлели и выражение лица стало обычным.

— Расскажи мне, как ты живешь? — попросил он.

— В каком смысле?

— Ну вот ты утром проснулась…

— Проснулась, вскочила и побежала мыться, готовитьзавтрак, будить Полину, собираться… После завтрака еду на работу.

— У тебя какая машина?

— «Жигули», «шестерка».

— Какого цвета?

— Баклажан.

— Давно водишь?

— Уже восемь лет, это моя вторая машина. Я все хочупоменять, но жалко, она такая удачная, с ней мало проблем, я ее люблю какродную.

— У меня когда-то тоже была «шестерка», но как разочень неудачная.

— А сейчас у тебя что?

— «Субару».

— Хорошая?

— Мне нравится.

— А я где-то читала, что ты гоняешь как бешеный.

— Бывает. Господи, о чем мы говорим?

— О безопасном, — улыбнулась я.

Он посмотрел на меня и расхохотался.

В этот момент в дверь постучали.

— Я открою? — тихо спросил он.

— Конечно.

На пороге стоял Юрий Митрофанович.

— О, простите, я помешал? — спросил он насмешливо.

— Нет-нет, Юрий Митрофанович, заходите.

— Я просто по дороге с пляжа решил узнать, как тут нашабольная.

— Спасибо, уже лучше, вот Андрей мне принес завтрак, явсе на свете проспала.

— Очень рад! Ты сегодня полежи и, главное, не лезь насолнце. Спи побольше, обед закажи в номер — и будешь завтра как новая. Ну, явижу, тебе нескучно. Кстати, тут есть русское телевидение. Ну что ж, я пойду.Не буду мешать.

— Я тоже пойду, пусть Броня поспит. Если что-топонадобится, звони мне. Пока!

И они ушли. А я вдруг ощутила жуткую усталость и слабость. Яведь вчера не притворялась, мне действительно было очень плохо, а с утрастолько эмоций. Я заснула и проснулась, когда солнце уже заходило. И топроснулась от стука в дверь.

— Буська, ты там жива?

Венька был бледный, измученный, весь какой-то перевернутый.

— Господи, что случилось?

— Расскажу. Ты как?

— Почти весь день сплю.

— Ела что-нибудь?

— Завтрак мне Андрей принес. А обед я проспала. Но естьне хочу. Ну что там?

— О, там.., хрен знает что! Понимаешь, Сонька эта..,шалава та еще, похоже, пробы негде ставить. Ребенком интересуется очень мало,постольку-поскольку, но хуже всего то, что она, как подозревает Рахиль,наркоманка.

— Подозревает или уверена?

— Мне сказала, что подозревает. Но ее родители ввоспитании мальчика участия не принимают, ну только деньгами, да и то… У РахилиБенчик — весь свет в окошке…

— Вень, ты погоди, эта Рахиль такая врунья…

— С чего ты взяла?

— Мне она рассказывала о прекрасной, крепкой еврейскойсемье, а тебе о каком-то семействе монстров… Да и про Соню твою говорила, чтоона учится, что она талантливый архитектор, а теперь, выходит, что она шалава инаркоманка. Где правда-то?

— Тебе она рассказала то, что ей хотелось бы иметь… Оначувствовала, что если придет и вывалит мне на голову кучу проблем, то я… Нусама понимаешь. Ее приход к тебе был жестом отчаяния.

— Ну допустим. А как она вообще узнала обо мне?

— Она дружна с тещей Оскара. И это Оскар посоветовал ейобратиться сначала к тебе. Старуха мне все откровенно рассказала. Она плакала,говорила, что безумно боится за Венчика. Если с ней что-то случится…

— Но чего она хочет от тебя?

— Чтобы я признал его. Я, конечно, признаю, даже иговорить нечего. И помогать буду по мере возможности. Ну и вообще…

— А спасать заблудшую внучку она тебя не просила?

— Нет, представь себе. Ее в этой жизни сейчас волнуеттолько Бенчик. Кстати, она мне понравилась. Хорошая старуха. Мы как-то оченьлегко нашли с ней общий язык, я даже не ожидал. А видела бы ты, как Бенчикобрадовался ей. Еще она хочет, чтобы я на всякий случай оформил для Венчикароссийское гражданство. Не знаю, получится ли, но я попытаюсь. Когда я уходил,он ревел. Кошмар какой-то!