Второй шанс на счастье - Вик Лазарева

— Я верю, — ответил барон, нежно проведя пальцами по её щеке.

— Я даже никогда не позволяла себе флиртовать с кем-то. Иногда мне казалось, что он вёл себя, как сумасшедший, и мне было страшно. Он впадал в такую ярость, что… — Виктория не смогла продолжить. Ком в горле застрял и мешал говорить.

Артур нахмурил брови и с негодованием в голосе спросил:

— Он применял силу? Бил? — она молчала, опустив глаза. Он обнял её и прижал к груди. — И это чудовище требовало своих прав на супружеский долг?

Прижимаясь к сильному плечу, Виктория молча кивнула.

— И иногда ему это удавалось, — с болью в голосе прошептала она и сжала пальчиками его пальто.

— О, Господи! — в сердцах сказал Артур и сильнее прижал Викторию к себе. Шляпка слетела с каштановых волос. Обняв любимую обеими руками, как будто пытаясь закрыть от всего мира, он прислонился губами к её волосам. Его кровь кипела от ярости, но внешне он оставался спокойным. Ему не хотелось её тревожить своими бурными эмоциями, а хотелось дать ей всю свою нежность, заботу и защиту, чтобы она никогда больше не чувствовала той боли, которую пережила.

— Я вам обещаю, что никому больше не позволю вас обидеть. Никогда.

Они молча стояли, обнявшись. Рядом журчала речка, воробьи щебетали, прыгая по веткам и купаясь в лучах зимнего солнца. Воздух был наполнен ароматом прелой листвы, сырой земли и речной свежестью. Сквозь потемневшие опавшие листья на земле пробивался ковёр ярко-зелёной травы. По небу быстро бежали серые облака, предвещавшие дождь, и отбрасывали тени на обнявшуюся пару и, сверкающий бликами, ручей. Подул сильный ветер, остужая пылающие щёки Виктории, но ей не было холодно. В объятиях Артура ей было тепло. Ей стало спокойно и легко на душе.

Виктория подняла на мужчину взгляд. Артур обхватил ладонями её лицо, и они неотрывно смотрели друг другу в глаза. Они словно тонули друг в друге, безмолвно даря нежность. Ей хотелось передать Артуру всю палитру чувств, которые она испытывала, но, воспитанная в ней, сдержанность леди не позволяла вымолвить ни слова. Она уже осознала и приняла то, что этот мужчина украл её сердце, что без него мир потускнеет и она медленно зачахнет от тоски.

Артур погладил пальцами её щёки и, склонившись, притянул к себе. Они слились в нежном поцелуе. Такое тепло разлилось в груди Виктории, что ей захотелось плакать, но не от горя и боли, а от какой-то непонятной тоски. Для неё это было новое непонятное чувство, которое она не могла объяснить. Чувства Артура же были в смятении. Он никогда ничего подобного не испытывал. Ему хотелось перевернуть весь мир, только чтобы сделать Викторию счастливой, защитить, оградить от всех опасностей, чтобы никогда ни одной слезинки горя и печали не упало с её ресниц.

Разорвав поцелуй, мужчина целовал уголки её губ, нос, глаза, лоб, и снова прижал к своей груди. Пара ещё немного прогулялась по тропинке и стала возвращаться домой, потому что облака уже заволокли всё небо и стали срываться мелкие капли декабрьского лондонского дождя.

* * *

Когда Артур вернулся домой, он дал выход всем своим бурным эмоциям. Гарри, который гостил у него в особняке, помог ему выпустить пар в рукопашной борьбе. Барон был вне себя, вся ярость выплеснулась в ожесточённую схватку, в которой он не щадил друга от жёстких захватов и ударов, несколько раз положив его на лопатки. Вечером к ним присоединился Джованни, и они все вместе отправились в Альгамбру, где любил бывать лорд Рейнборо, чтобы найти его любовницу.

На это им понадобилось два вечера. Под видом посетителей они присмотрелись к танцовщицам. Разыграв заинтересованность в нескольких из них, пригласили за свой столик. Это было обычным делом, когда богатые посетители за дополнительную оплату могли насладиться обществом обворожительных и раскрепощённых артисток. Те были только польщены вниманием к своим персонам и хорошим чаевым. Часто они не чурались оказанием и более интимных услуг. Почти каждая из них стремилась заполучить богатого покровителя-аристократа.

Мужчины осторожно, чтобы не вызвать подозрений разузнали, что покойный лорд Рейнсборо покровительствовал некой Кэтрин Пирс. Ей оказалась молодая особа с каштановыми волосами и серо-зелёными глазами. Несмотря на свой молодой возраст, из-за яркого макияжа она выглядела гораздо старше. Чтобы не бросать тень на репутацию барона Брейвстона, справиться с ролью заинтересованного в её персоне джентльмена вызвался Джованни. Обаятельному итальянцу не пришлось даже прилагать усилий, чтобы очаровать мисс Пирс.

На третий вечер он пришёл, чтобы снова увидеть её. Подходя к гримёрке Джованни услышал крик и столкнулся с выбегающей оттуда девушкой. В её глазах он увидел ужас. Зайдя внутрь, мужчина застыл. Кэтрин Пирс в лёгком пеньюаре, накинутом на нижнее бельё, в неестественной позе бездвижно лежала на софе. Подойдя ближе, Джованни увидел застывший в ужасе взгляд и раскрытые губы, словно она перед смертью жадно ловила воздух. Он тростью аккуратно приподнял её подбородок. На шее девушки ярко выделялись пятна от пальцев убийцы, а на груди лежала белая лилия. Джованни быстро вышел и незаметно, чтобы его никто не видел, удалился из клуба.

Он встретился с друзьями в пабе, где они его ждали, и рассказал о случившемся.

— Да, эта история мне всё больше не нравится, — мрачным голосом сказал Гарри.

Артур молчал, и лицо его было мрачнее тучи.

— Нужно подключить связи с полицией, чтобы узнать о результатах следствия, — добавил Джованни. — Это поможет выйти на нашего злоумышленника раньше них. Я уверен.

— Это долго. Ты же знаешь как они неторопливо работают, — задумчиво сказал Артур. — Нужно самим опросить свидетелей и узнать, кто посещал её в этот вечер. Завтра днём я этим и займусь.

Барон выпил оставшийся виски в стакане и спросил у Гарри:

— А что с цветочными магазинами?

— Всего четыре магазина продают белые лилии зимой. Но только в одном заказывали лилии с чёрной лентой, — ответил друг серьёзно. — Но в покупателе не было ничего примечательного. Обычный мальчишка-посыльный. Могут присылать разных людей, мы так не отследим. Нужно искать того, кто убил Кэтрин Пирс, не зря убийца оставил на месте преступления белую лилию. Не нравится мне эта история, Арти, — серьёзно произнёс Томсвуд. — Уверен, что между убийцей и «человеком со шрамом» прямая связь.

— Думаешь, я не догадался? — мрачно ответил Крофт. — Это символ, который