Тайный мир Шопоголика - Софи Кинселла

— Понятно. — Джилл Фокстон откидывается на спинку кресла. —Я завела об этом разговор не случайно. У нас сейчас открыта вакансия в банке,там нужен толковый профессионал. Но не знаю, насколько это вас устроит.

Вакансия в банке? Она это серьезно? Неужели на самом деленашла мне работу? Поверить не могу!

— Я не против, — отвечаю я, изо всех сил стараясь не выдатьсвоего восторга. — Нет, конечно, мне будет не хватать работы с фьючерсами, новедь в банке тоже не скучно, правда?

Джилл смеется. Она, наверное, думает, что я пошутила.

— Наш клиент — один из ведущих иностранных банков, и имтребуется человек в лондонское отделение по долговому финансированию.

— Ясно, — с умным видом отвечаю я.

— Не знаю, знакомы ли вы с принципами Европейскогокомпенсационного арбитража?

Я уверенно киваю:

— Конечно. Как раз в прошлом году писала статью по этойтеме.

Какое она слово сказала? Арби… что?

— Не подумайте, что я тороплю вас с решением, но если высерьезно намерены сменить род деятельности, то это идеальный вариант.Разумеется, вам еще предстоит пройти собеседование, но тут я не вижу особыхпроблем. И уверена, что мы сможем выторговать для вас хороший социальный пакет.

— Правда? — Кажется, от радости у меня дыханье сперло. Онасобирается выторговать хороший социальный пакет? Для меня!

— Безусловно, — кивает Джилл. — Понимаете, вы ведь особыйслучай. Когда я вчера получила ваше резюме, я от радости едва не запрыгала —такое совпадение!

— Ну да… — улыбаюсь в ответ я. Вот это удача! Мечтасбывается. Я стану работать в банке! И не в каком-нибудь там, а в самом лучшем!

— Ну, пойдем знакомиться с вашим будущим работодателем?

— Что? — ошарашенно спрашиваю я, глупо улыбаясь.

— Не хотела говорить заранее, пока лично не познакомлюсь свами, но у нас тут директор по набору персонала из «Банка Хельсинки». Уверена,вы ему понравитесь. И мы сможем сегодня же все оформить!

— Замечательно! — говорю я и встаю. Ха-ха-ха. Я будуработать в банке.

Только когда мы идем по коридору, до меня начинает доходитьсмысл ее слов. «Банк Хельсинки». Хельсинкский банк. То есть… нет, она же недумает, что…

— Мне не терпится послушать, как вы будете говоритьпо-фински, — довольно бросает Джилл, когда мы поднимаемся по лестнице. — Япо-фински ни слова не понимаю.

Боже мой! Боже мой! Только не это!

— Но с языками у меня всегда были проблемы, — добавляет она.— Тут мне не повезло, зато у вас талант.

Ноги продолжают двигаться, улыбка примерзла к губам. Я награни паники. Что делать, что делать? Вот вляпалась-то!

Мы поворачиваем за угол. Впереди еще один длинный коридор. Явсе еще держусь молодцом. Пока мы просто идем, я могу с собой совладать.

— Трудно было финский выучить? — спрашивает Джилл.

— Не очень, — отвечаю я хрипло. — У меня папа наполовинуфинн.

— Я так и думала. В школе вроде бы финскому не учат, —смеется она.

Да, хорошо ей смеяться. Не ее же на заклание ведут. Господи,какой ужас. Люди, проходящие мимо нас, смотрят на меня с уважением, думая: «А,это та самая девушка, которая знает финский».

Дернул же меня черт написать про финский!

— Как ощущение? — спрашивает Джилл. — Волнуетесь?

— Да что вы! Конечно, нет!

Может, еще смогу выкрутиться? Не станет же он всесобеседование вести на финском? Просто скажет: «Здрав-ствуй-тэээ», ну или кактам по-ихнему, я тоже в ответ ему скажу: «Здрав-ствуй-тэээ», а потом с порогазаявлю, что давно не говорила на финском и подзабыла многие термины. И попрошуперейти на английский. И он скажет…

— Мы почти пришли, — прерывает мои мечты Джилл.

— Хорошо. — Я покрепче сжимаю ручку дипломата в потнойладони. Боже, спаси и сохрани…

— Ну вот! — объявляет Джилл, когда мы подходим к двери снадписью «Конференц-зал».

Она дважды стучится и открывает дверь. В комнате вокругбольшого стола сидит тьма народу, и все они смотрят на меня.

— Ян Виртанен, — говорит Джилл. — Хотела бы представить вамРебекку Блумвуд.

Бородатый мужчина поднимается, широко улыбается и подает мнеруку.

— Нейти Блумвуд, — весело произносит он. Между прочим, почтипо-английски. — Он ойкейн хауска тавата. Питаако паиканса еттаа те-иллаа онйонкинлайнен ихтейс Суомеен?

Я молча на него пялюсь и чувствую, как лицо медленнозаливается краской. Все сидящие в комнате ждут моего ответа.

— Я… э… хм… Здрав-ствуй-тэээ. — Дружелюбно машу всем рукой ирасплываюсь в улыбке.

Но никто не улыбается мне в ответ.

— Я… это… мне надо… — Я начинаю пятиться к двери. — Пора…

И тут я поворачиваюсь. И убегаю.