Тайный мир Шопоголика - Софи Кинселла

— Думаю, мы сделали выбор, так? — И, все еще сидя на полу,подзывает продавца.

— Слушаю вас, — говорит тот.

— Я хотел бы купить вот такой бежевый чемодан, — кивает Люк.

— Ой! — Я не могу сдержать довольной улыбки. — Как раз этотмне и понравился больше всех!

— Правило, которого я придерживаюсь в жизни. — Люк встает иотряхивает брюки. — Если решил спросить у кого-то совета, то потрудись этомусовету следовать.

— Но я же не сказала, какой из двух…

— И не надо было. — Он протягивает руку и помогает мнеподняться. — Ваших «угу» было вполне достаточно.

Его рука удивительно крепко держит мою, у меня под ложечкойдаже екнуло от этого ощущения. И пахнет он приятно. Каким-то дорогимодеколоном, но запах я не узнаю. Некоторое время мы оба молчим.

— Ну, наверное, мне надо за него заплатить, — наконецпроизносит Люк.

— Да, пожалуй…

Он отходит к кассе, а я остаюсь у чемоданов и чувствуюстранный прилив волнения. Покупку мы сделали, и что теперь?

Теперь, видимо, вежливо попрощаемся, и все. Люк, скореевсего, торопится к себе в офис. Вряд ли у него есть время слоняться помагазинам весь день. И если он спросит, какие у меня планы дальше, скажу, чтомасса дел, важные встречи и все такое.

— Все улажено, — говорит Люк, возвращаясь. — Ребекка, я вам оченьпризнателен за помощь.

— Рада, что смогла помочь, — оживленно отвечаю я. — Ну атеперь мне…

— Я хотел спросить, — перебивает Люк, — не согласитесь ли выпообедать со мной?

Похоже, этот день станет одним из самых памятных и самыхлучших в моей жизни. Сначала шопинг в «Хэрродс», потом обед в «Харвей Николс».Что может быть чудеснее? Мы сразу идем в ресторан на пятом этаже, Люкзаказывает бутылку охлажденного белого вина и поднимает бокал:

— За чемоданы! — И улыбается.

— За чемоданы! — весело подхватываю я и отпиваю глоточек.

Пожалуй, в жизни не пробовала вина вкуснее. Люк берет меню.Я тоже открываю свое, но, честно говоря, не могу прочесть ни строчки — сижу,опьяненная счастьем, как ребенок в отделе игрушек. Потом украдкой разглядываюделовых леди, заглянувших сюда на ленч, запоминая, что на них надето, иразмышляя, где, интересно, купила свои розовые сапожки вон та девушка. И тутвдруг вспоминаю про открытку, что мне прислал Люк. Так что же все-таки это было— простой знак вежливости или… нечто более серьезное?..

При этой мысли меня даже затошнило, и я спешно делаю глотоквина, очень большой глоток. Потом ставлю бокал на стол, считаю про себя до пятии как бы между делом произношу:

— Кстати, спасибо за открытку.

— Что? — Он отрывается от меню. — Ах да. Не за что. Было приятнонаткнуться на вас в тот вечер.

— Действительно отличное место, — соглашаюсь я. — Прекрасноподходит для случайной встречи старых знакомых.

При этих словах я густо краснею. Но Люк улыбается:

— Действительно. — Потом откладывает меню и спрашивает: — Выуже выбрали?

— Хм. — Глаза торопливо бегают по строчкам. — Пожалуй, ябуду… просто рыбно-картофельную запеканку.

Черт, только что увидела в меню кальмара, надо было егозаказать. Эх, поторопилась.

— Хороший выбор, — одобряет Люк. — И еще раз спасибо, чтосогласились составить мне компанию. Одна голова хорошо, а две лучше.

— Всегда пожалуйста, — с легкостью отвечаю я. — Надеюсь, вамчемодан понравится.

— Да это не для меня, — говорит он после небольшой паузы, —для Саши.

— А, понятно, — вежливо киваю я. — А кто такая Саша, вашасестра?

— Моя девушка. — И Люк отворачивается, подзывая официанта.

Я смотрю на него, не в силах пошевелиться.

Его девушка… Я помогала выбрать чемодан для его девушки.

Что-то у меня пропал аппетит. Мне не хочется рыбнойзапеканки, мне вообще ничего не хочется. Розовая дымка счастья улетучилась, иостались только холод и ощущение собственной глупости. У Люка Брендона естьдевушка. Естественно. Какая-то холеная красавица Саша с безупречным маникюром идорогим чемоданом, который она возит с собой по всему миру. А я дура. Я должнабыла знать, что где-то есть такая Саша. Это же очевидно.

Правда… правда, не так уж это и очевидно. Люк за все утро исловом не обмолвился о своей девушке. Интересно — почему? Почему он вообщесразу мне не сказал, что мы выбираем чемодан для его подруги? Почему позволилмне сидеть рядом с ним в магазине и смеялся надо мной, пока я прогуливалась поотделу, проверяя колесики? Я бы вела себя по-другому, если б знала, для кого мыпроверяем эти хреновы колесики. И он наверняка это понимал. Наверняка.

Жуткая мысль прокрадывается в мое сознание. Все плохо. Всеочень плохо.

— Что с вами?

— Что со мной? — неожиданно для себя самой вскидываюсь я. —Вы еще спрашиваете? Почему вы не сказали, для кого мы покупаем этот чемодан,почему не сказали, что у вас есть девушка?

О нет. Вот теперь я точно все испортила. Повела себя какпоследняя кретинка. Хотя мне почему-то все равно.

— Понятно, — немного помедлив, произносит Люк. Берет ломтикхлеба и начинает крошить, потом поднимает глаза. — Мы с Сашей уже давно вместе,— мягко говорит он. — Простите, если у вас сложилось… другое впечатление.

Он проявляет ко мне снисходительность. Это слишком.

— Дело не в том, — несу я какую-то чушь, и пунцовый румянецзаливает щеки. — Просто все… нехорошо.

— Нехорошо? — Он явно удивлен.

— Вы должны были сказать мне, что мы выбираем чемодан длявашей девушки, — упорно твержу я, не отрывая глаз от стола. — Потому что тогдавсе было бы по-другому.

В ответ тишина. Я поднимаю голову и вижу, что Люк смотрит наменя так, словно я сумасшедшая.

— Ребекка, вы слишком преувеличиваете. Мне просто нужен былваш совет по поводу покупки. Только и всего.

— И вы скажете своей девушке, что спрашивали моего совета?

— Разумеется! — смеется в ответ Люк. — Думаю, ее этопозабавит.

Я молча смотрю на него, чувствуя, как унижение пропитываетменя насквозь. В горле комок, и в груди болит. Позабавит. Сашу позабавитистория обо мне.