В оковах босса мафии - Селеста Райли

В итоге мы оказываемся на балконе, закутавшись в пледы и попивая горячий шоколад. Ночное небо чистое, усеянное звездами, а город под нами мерцает огнями.

— Спасибо тебе за это, — говорю я, наблюдая за звездами на небе.

— В любое время, — отвечает Маркус. Я вижу, что он смотрит на меня уголками глаз. — Я просто хочу, чтобы ты улыбнулась.

Он протягивает руку и заправляет прядь волос мне за ухо, его прикосновение нежно. Я чувствую, как мое сердце учащенно забилось. Я чувствую, как воздух между нами потрескивает, а в груди разливается тепло.

— Как насчет душа?

Мои легкие страдают от недостатка кислорода, а я нахожусь под воздействием феромонов.

— Вместе? — Мои щеки так горячи, и я чувствую, что они покраснели.

Маркус мрачно ухмыляется.

— Ты не хочешь?

— Н-нет. — Не могу поверить, что я заикаюсь. — Просто… я никогда раньше не принимала душ с мужчиной.

— Тогда я буду твоим первым. — Он протягивает руку. — Пойдем. Я помогу тебе раздеться.

Я беру его за руку и иду за ним в спальню.

Маркус стягивает с меня топ, затем расстегивает лифчик и позволяет ему упасть на пол. По коже бегут мурашки, соски твердеют, а пульс учащается. Я слишком остро ощущаю себя, когда нахожусь рядом с ним. То, как он смотрит на меня, его голубые глаза сверкают темным желанием, словно он хочет впитать меня в себя.

Его взгляд скользит по моей обнаженной груди, затем опускается к талии. Он выглядит так, будто ему не терпится раздеть меня догола, и это заставляет мое сердце пульсировать. Он срывает с себя рубашку, притягивает меня ближе и обхватывает руками. Моя грудь прижимается к его груди, а его тело такое теплое.

Рука Маркуса скользит по моей спине и останавливается на талии.

— Что это? — Он достает наручники, которые я ранее положила в задний карман.

— Наручники. Держу их на всякий случай. — Я пытаюсь забрать у него наручники, но он поднимает их над моей головой.

— Что ты с ними делаешь?

— А ты как думаешь? — Я снова пытаюсь достать наручники. — Сдерживать преступников.

— Но это не единственное, что ты можешь с ними делать.

Я дрожу от прохладного воздуха, но во мне бурлит возбуждение. Я высовываю язык и облизываю внезапно пересохшие губы. Дыхание Маркуса становится громче, его глаза прикованы к моим губам.

— Может, я покажу тебе? — Рычит он.

Он мягко прижимает меня к стене, поднимая мои руки над головой. Я чувствую, как холодный металл наручников прижимается к моим запястьям, а затем, с громким щелчком, они защелкиваются.

— Не жалей об этом, милая. Сегодня я не буду с тобой так прост. — Его голос хриплый и глубокий, в нем чувствуется потребность, и я дрожу.

Он опускается передо мной на колени, стягивая штаны и раздвигая мои ноги, чтобы стянуть их.

— Красное, — говорит он, когда я остаюсь в одних трусиках, — и кружевное. Мне нравится.

Я не знаю, как реагировать и что делать. Мои руки скованы наручниками над головой, и я голая перед мужчиной, на котором все еще есть штаны. Я чувствую себя идиоткой. Да еще и возбужденной. Мое тело пылает от потребности, сжигающей меня изнутри. Мой клитор пульсирует и болит, и я умираю от желания почувствовать Маркуса внутри себя.

Он проводит пальцем по моему пульсирующему клитору, и я дергаюсь, стон вырывается из моих губ. Все мое тело покалывает от его пальцев, слегка касающихся моих бедер.

— Ты прекрасна, милая.

Я краснею. Он говорил мне это каждый раз, когда мы были вместе. И все равно, каждый раз это вытягивает воздух из моих легких.

Медленно спуская моя трусики, он сопровождает это нежными поцелуями вниз по моим ногам.

— Ты такая сладкая, — рычит он, — такая пьянящая. — Он разрывает трусики пополам, когда они достигают моих ног, и рычит, словно его раздражает хлипкая ткань.

Затем он выпрямляется, наклоняет мою голову в сторону и целует шею. Жестокость его рта говорит о том, что он оставит следы.

— Маркус… — Я извиваюсь.

— Чего ты хочешь, amore?

Я задыхаюсь, и все мое тело вибрирует от потребности.

— Я… — Я не могу вымолвить ни слова сквозь стоны, вырывающиеся из моих губ. Я вся пульсирую, поглощенная желанием ощутить его больше. — Пожалуйста…

Он прижимается к моей груди, крепко сжимая сосок.

— Пожалуйста?

— Пожалуйста, — повторяю я.

Он хватает меня за задницу, сжимая ее, затем целует меня в шею, спускаясь к груди, дразня сосок языком, прежде чем поглотить его.

С каждым движением его языка пульсация между моими ногами усиливается. Я чувствую, как между моих бедер собирается влажная лужа, а мой клитор грозит взорваться, если он не уделит ему внимание. Маркус не поддается на мои отчаянные крики о том, что ему нужно больше, он уделяет все свое внимание моим грудям, похрюкивая, когда ласкает их.

Черт, это так приятно.

Это нереально, как будто я в раю.

Его рука скользит вниз, раздвигая мои ноги, а затем его пальцы начинают кружить вокруг моего клитора. Я вскрикиваю от его прикосновений. Всплеск удовольствия захлестывает меня, и я пытаюсь бороться с ним, но мои руки связаны, и я не хочу, чтобы он останавливался.

Проходит минута, прежде чем ощущения от его прикосновений утихают, а моя голова откидывается назад, и глаза закрываются.

— Ты вся мокрая, детка, — шепчет он. — Так готова принять меня.

Его палец толкается в мой вход и скользит внутрь. Он подцепляет его, задевая мою точку G.

— Да. Я умираю от желания, чтобы ты был во мне, — говорю я, мой голос хриплый.

Он улыбается.

— Ты получишь все, что захочешь, детка. — Он снова опускается на колени, устраивая голову между моих ног. Его язык находит мой клитор, и он лижет меня с жадной потребностью.

Я кричу. Я перевозбуждена. Я чувствую, как мои внутренности разбухают от удовольствия, и взрываюсь, когда он вводит в меня еще один палец. Я чувствую, как он улыбается.

— Хорошая девочка. Сладкая девочка. Кончи для меня, милая. Мне нравится твой вкус на моих губах.

Моя киска сжимается от его слов, и когда я открываю глаза, Маркус стоит передо мной обнаженный. Я вижу упругую гладкую кожу, покрывающую его мышцы. Он такой сексуальный. Просто конфетка для глаз.

Мой взгляд падает на его талию, и я задыхаюсь, когда вижу его эрекцию.

Он такой большой.

Не может быть, что все это было во мне на прошлой неделе.

Я не