В оковах босса мафии - Селеста Райли

— Точно. — Он щелкает пальцами. — Каково это — знать это? — Тейлор смотрит на меня с выражением, которое я не могу понять. Такое впечатление, что его это забавляет.

Я отмахнулась от этой мысли. Я параноик, я слишком много в этом понимаю. Он просто пытается мне помочь.

— Но… Почему… Какой склад?

— Наконец-то ты задаешь правильные вопросы. — Его язык высунулся, чтобы смочить губы. — Тебе стоит спросить Маркуса. Он даст тебе более подходящий ответ.

Мне удается вытолкнуть слова через комок в горле.

— Что это значит? Маркус как-то связан со смертью моего отца?

Тейлор встает и разглаживает свою кожаную куртку.

— Тебе стоит спросить у него.

Мои глаза слезятся, когда я провожаю его взглядом. Я беру телефон и отправляю Маркусу сообщение, чтобы он встретился со мной после работы. Я слишком рассеяна, чтобы полностью сосредоточиться на чем-либо до конца дня, и время идет медленно. Я смотрю на часы напротив своего стола и, как только приходит время выходить, хватаю свои вещи и выбегаю из офиса.

Внедорожник Маркуса припаркован снаружи, и он стоит у пассажирской двери. Улыбка озаряет его лицо, когда он замечает меня.

Я не отвечаю на его улыбку. Мои руки слишком холодны и липкие, а желудок слишком узловат, чтобы сейчас притворяться.

Он открывает передо мной пассажирскую дверь.

— Добрый вечер, принцесса.

— Добрый вечер. — Я забираюсь внутрь, и он закрывает за мной дверь. Обойдя машину, он садится в нее, и двигатель оживает. — Как прошел день?

Я не в настроении вести светские беседы.

— Ничего особенного.

Он отрывает взгляд от дороги и смотрит на меня.

— Все в порядке? Ты выглядишь несчастной.

— Я в порядке. — Я прислоняюсь головой к окну, наблюдая за уличными фонарями и машинами, которые проносятся мимо нас. Я погружаюсь в свои мысли и не замечаю, что мы уже перед моим домом, пока Маркус не выключает двигатель.

— Ты уже поужинала? Хочешь, я закажу что-нибудь?

Я фыркаю.

— Закажешь что-нибудь? — Неужели он думает, что я в настроении есть, когда я только что узнала, что он может быть или не быть причастным к убийству моего отца. — В этом нет необходимости.

Гнев накатывает на меня с такой силой, что я дрожу, когда вылезаю из машины, захлопываю дверь и топаю к входу в здание.

— Джейн. — Звук моего имени преследует меня, и я иду еще быстрее. Я не могу сейчас смотреть ему в глаза. Не могу. Смотреть в глаза. Ему. — Джейн!

Большая, сильная, теплая рука хватает меня за запястье, затем он разворачивает меня и притягивает к себе. Я задыхаюсь, когда мое тело сталкивается с его телом. Его сердце бьется сильно и быстро, так громко, что я могу его слышать. От него пахнет лосьоном после бритья и корицей, к которой я уже пристрастилась.

Я прижимаю руки к его груди и отталкиваюсь от него.

— Что?

— Это то, что я хочу знать. — Его голос спокойный, осторожный и не соответствует моей ярости. Он подходит ближе, и я делаю шаг назад. — Что случилось?

Мои глаза встречаются с его глазами. Мне не нравится выражение растерянности и беспокойства в его глазах. Это дает мне надежду на то, что я слишком остро реагирую, что он невиновен. Может быть, он не причинял вреда моему отцу. Но я лучше всех знаю, кто такой Маркус. Я знаю, что он и глазом не моргнет, если причинит кому-то боль.

— Ты знал, кто я? — Спрашиваю я, дыша коротко и резко. — Ты знал, кто мой отец?

— Да, — отвечает он, его голос холоден и лишен эмоций.

— Это была причина, по которой ты спросил меня, почему я пришла в полицию, потому что ты знал, чья я дочь?

Он моргает и засовывает руки в карманы брюк.

— Да.

— Да? — Я смеюсь, но это никак не заглушает колющую боль в груди. — И это все, что ты хочешь сказать?

— Если ты ищешь объяснения, то я не могу их дать.

— Хорошо. Не надо. — Дыши, сохраняй спокойствие. — Ты стрелял в него?

— Да, я стрелял в него.

Горячие слезы текут по моему лицу, а зрение затуманивается.

— Ты чудовище, Маркус. Я ненавижу тебя.

Он не извиняется. Вместо этого он делает два шага ближе, и мне в нос ударяет знакомый аромат корицы и кедрового дерева.

— Ты действительно меня ненавидишь?

Моя грудь сжимается. Мое сердце уже знает ответ на этот вопрос. Я знаю, что не могу его ненавидеть, но я лгу. Я лгу, потому что человек, стоящий передо мной, убил моего отца, но ни одна часть меня не хочет испытывать к нему неприязнь.

Я должна ненавидеть его, но не ненавижу.

— Да. Ненавижу. Я ненавижу тебя каждой клеточкой своего тела.

— Хорошо. Наконец-то ты повзрослела.

— Что это значит?

— Я знал, кто ты, с той самой секунды, как встретил тебя. — Его глаза скользят по мне и горят чем-то темным и опасным. — И я использовал тебя, потому что тебя было легко использовать.

Мое сердце разбивается вдребезги.

— Что?

— Сделай мне одолжение, принцесса. Не спрашивай меня больше об этом, или я позабочусь о том, чтобы ты умерла так же, как твой отец.

Мои пальцы сжимаются в кулаки. Я поднимаю руку, чтобы дать ему пощечину, но он ловит ее на полуслове и заставляет опустить.

— В следующий раз я этого так не оставлю, — говорит он низким, глубоким и опасным тоном.

Я вырываю у него руку.

— Я покончу с тобой, Маркус. Я буду тем, кто убьет тебя.

Он наклоняется ко мне и шепчет:

— Да?

Я стискиваю зубы, мои ноздри вспыхивают.

— Я убью тебя и верну к жизни, чтобы у меня был второй шанс убить тебя.

Он достает пистолет из кобуры на груди, разжимает мою руку и сует в нее оружие.

— Стреляй.

— Что?

Он кивает головой на пистолет в моей руке.

— Ты сказала, что убьешь меня. Так что стреляй.

Мое лицо уже мокрое от слез.

— Чертов ублюдок. — Я направляю пистолет ему в голову и подношу палец к спусковому крючку. — Думаешь, не убью?

Он ухмыляется, и это мрачно. Это еще больше напоминает мне о том, кто такой Маркус — мафиозный босс, вырезанный из мира тьмы. Мир, в который мне не следовало ввязываться.

— Что случилось, принцесса? — Спрашивает он, видя, как я дрожу. Я борюсь между яростью, пылающей во мне, и чувствами к нему.

Я должна застрелить его. Я полицейский, я могу солгать и сказать, что хотела задать ему несколько вопросов, когда он напал на