Сердце зимы - Хелена Хейл

– Мне кажется, один раз, и то в далеком детстве. Я плохо помню.

– Тебе стоит увидеть деревню зимой. Селение, сошедшее со страниц антиутопии. Глушь тихая, снежная, но невероятно красивая. Я постоянно сравниваю город с деревней, потому, что еще не готова ее отпустить. Я боюсь Москву, боюсь новой жизни, Даня. В деревне я была уверена, что выживу в любых условиях, просто потому что этим я и занималась с детства – выживала и поддерживала дедушку. Да, мне временами было одиноко и многого не хватало… – Агата всего на секунду покосилась на меня. – Но я была нужной. Бесстрашной. А теперь…

– Это просто новый этап твоей жизни. Ты привыкнешь, я уверен. Однажды страх пройдет, и ты будешь вспоминать о нем с улыбкой. Вольешься в ритм, так сказать, – улыбнулся я, представив Агату деловой женщиной, спешащей на работу в бизнес-центр.

Она промолчала. Все мое тело еле сдерживало порыв прижать ее к себе и поцеловать в алые, потрескавшиеся губы.

– Насчет Нового года, – тише заговорила она, жмурясь от потока снежинок, летящих прямо в глаза. – У меня с этим праздником плохие ассоциации с некоторых пор. Не думаю, что когда-нибудь мне удастся поверить в новогоднее чудо, тем более не горю желанием отмечать что-либо в этом году после ухода дедушки. Одна. Какой же это праздник?

– Поделишься тем, что случилось? Почему ты разлюбила праздник?

– В другой раз, – кивнула Агата, снег под ее ногами хрустнул, когда она шагнула в сторону.

– Я рад, что ты здесь, хотя и сожалею об обстоятельствах, которые к этому привели.

Агата резко обернулась и посмотрела на меня. Было темно, но все же я заметил слезы, стоявшие в ее глазах. Она, не изменяя себе, не позволила им пролиться, а я… коснулся замерзшими пальцами ее пылающих щек, и тут же зазвонил ее телефон. Агата дернулась, как от ожога, и принялась рыться в сумочке.

– Да, Виталь…

Она жестом показала мне, что скоро договорит, я кивком предложил двинуться дальше.

Разговор длился недолго, но быстрым шагом мы успели вернуться к бело-красному дворцу, который должен был стать загородной резиденцией Екатерины II, если бы императрица не скончалась в год окончания строительства. Когда Агата наконец положила трубку, я рассказал ей немного об истории построек, встречающихся на пути. Мама обожала этот парк и десятки раз таскала меня с собой на фотосессии, не имея возможности оставить дома одного.

Агата в ответ рассказала мне о своих планах в Москве. Нет, она не трещала без умолку, мне пришлось снова вооружиться клещами и вытягивать из нее информацию, попутно я старался придумать, куда бы мог ее пристроить в качестве сотрудника. Может, ассистенткой маме? Нет, заработка хватит лишь на оплату коммуналки.

А потом я заслушался. Спокойный, баюкающий голос Агаты и слова, произносимые ей, так разительно отличались от привычных речей одногруппниц и других знакомых девчонок. В речи ее проскальзывал «деревенский акцент», если его можно было так назвать, однако слова она подбирала исключительно литературные. Разговаривать с Агатой было не просто привычно, а правильно. Мы понимали друг друга с полуслова. Бывают люди, в обществе которых весело и интересно, но по прошествии часов хочется поскорее вернуться домой и завершить встречу. А бывают такие, как Агата для меня, – те, с кем комфортно и не хочется расставаться. Не только потому, что меня влекло к ней, манило, и я всеми силами держал себя в руках, но и просто потому, какая она. Мой человек, что ли.

– Замерзла? – спросил я через час прогулки.

– Честно говоря, есть немного. Надо было пуховик надевать, – посетовала Агата.

– Хочешь, в кафе погреемся?

Агата принялась оттягивать рукава пальто и закусывать губы. В принципе, ответ она уже могла и не озвучивать.

– Давай в другой раз, хорошо? Думаю, мне пора домой.

– Как скажешь.

Никогда не понять мне ее, черт подери. Не подступиться. Да и зачем я вообще пытаюсь? Я ведь так и не решился спросить о том, в отношениях ли она, а Агата эту тему мастерски обходила. И Виталик этот, вероятно, тот лопоухий и кривозубый тип со стремным взглядом, когда-то был лучшим другом Агаты, а сейчас?..

Агата ускорилась и опередила меня, встав у пассажирской двери «Тойоты». Почему она так резко занервничала?! Всем видом я пытался сохранить сдержанность. Вырулил с парковки, включил музыку на нейтральной громкости – играла песня «Прощание», как назло.

Нет, полтора часа дороги в молчании я не выдержу.

– Агата, если тебе неприятно, некомфортно было проводить со мной время, ты знаешь, я навязываться не буду, – начал я.

– О-о-о, это я знаю наверняка, не беспокойся, – ядовито ответила она.

– Что ты хочешь сказать?

– Я?! Даже не знаю. Для чего это все?

– Что – все?

– Эта встреча…

– Чтобы увидеться, провести время вместе, прогуляться, – перечислял я.

– Ты понимаешь, о чем я, – отрезала Агата.

– Если ты соизволишь наконец высказать все прямо, не хмурясь и не закатывая глаза, я, может, и пойму! – взорвался я.

Агата сжала пальцы в кулак и хмуро посмотрела на меня, резанув льдистым взглядом. Она готовилась к атаке, отбросив неловкость и смущение. Да, теперь передо мной настоящая Агата.

– Я не собираюсь тебе ничего объяснять. Мне не привыкать к тому, что меня бросают. Просто не нужно встречаться со мной из чувства вины или подобного. Я не твоего поля ягода, и мы знали это с самого начала. Мы просто диаметрально противоположны, нет, вернее, наши жизни абсолютно разные! Я не та девушка, к которым ты привык. Я не та, кто снова пройдет через все эти… – Агата сморщилась, словно ей попался хрящ, и выплюнула: – Чувства!

– Что?! К каким девушкам я привык?! Ты думаешь, что, если бы ничего не значила для меня, я бы стал тебе звонить? Писать? Ждать звонка? А более сотни писем, которые я отправил после того, как ты утопила телефон?! Ты меня сама отшила двумя строчками!

– Каких писем? – ошарашенно выдохнула Агата.

– Обыкновенных, черт подери! И хотя бы на одно ответила! – я повысил голос. – В конце концов, я пытался, старался поддерживать связь между нами, потому что… я не мог просто отпустить.

– Нам было по пятнадцать лет! И я все еще не понимаю, о каких письмах ты говоришь? Мне пришло только одно, где ты сообщил о своем решении двигаться дальше. Не волнуйся, я тебя не осуждаю, мне было не до выяснения отношений.

– Когда Настя перестала мне рассказывать о тебе и передавать весточки, я решил писать напрямую тебе, посылал письма. Теперь ты будешь говорить, что не читала ни одного из