Милый ангел - Колин Маккалоу

Пэппи вдруг понурилась, закрыла лицо руками и зарыдала так безутешно, что и я расплакалась.

Успокаивать ее пришлось долго. Я напоила ее бренди, помогла сесть в кресло — почти уложила в него, подставив под ноги низкую скамеечку. Прежде я всегда втайне преклонялась перед Пэппи — такой взрослой, умной, опытной, любящей и щедрой. Но теперь я поняла, что ее любовь и щедрость чрезмерны. Внезапно я почувствовала себя ровней Пэппи, потому что мне принадлежало то, чего не было у нее, — здравый смысл.

— Ну, что случилось? — тихо спросила я, садясь рядом и крепко держа ее за руки.

Она подняла заплаканные, опухшие глаза.

— Харриет, что же мне делать? Я беременна!

Странное дело: когда женщину переполняет радость, она говорит, что у нее будет ребенок. А если она охвачена ужасом, то говорит, что беременна. Как будто выбор слов подчеркивает эмоциональное и смысловое различие между чудесным зарождением новой жизни и страшной болезнью. Я вгляделась в ее зареванное лицо, страдая от нахлынувшей грусти: тем же путем шла и я, разве что мне достался более заботливый мужчина.

— А Эзра знает? — спросила я.

Она не ответила.

— Эзра знает?

Пэппи сглотнула, покачала головой и попыталась ладонью утереть вновь проступившие слезы.

— Возьми. — Я подала ей чистый платок.

— Я уже все перепробовала, — с тоской зашептала она. — Падала с лестницы. Билась животом об угол стола. Спринцевалась аммиаком, потом мыльной водой. Купила с рук эрготамин, но от него меня только вырвало. Даже расплавила гашиш с сыром на хлебе и съела — и опять рвота. Я все испробовала, Харриет, все до последнего средства! Но я по-прежнему беременна. — Ее лицо превратилось в маску ужаса. — Что же мне делать?

— Милая, первым делом надо сообщить Эзре. Это и его ребенок. Эзра должен узнать о нем, верно?

— Харриет, как я была счастлива! И что теперь будет?

— Скажи Эзре, — настаивала я.

— Я так радовалась! А теперь все пропало. Ему нужна раскрепощенная партнерша, а не дети.

— Сколько уже? — спросила я.

— Точно не знаю. Но кажется, почти двадцать недель.

— Господи Боже! Почти половина срока!

— Ничто не помогает, ничто.

— Значит, ты хочешь ребенка.

Пэппи передернулась, потом ее затрясло.

— Да, да, хочу! Но как я могу его родить, скажи на милость? Эзра мне не поможет, у него и так семеро детей! Жена не дает ему развод, хотя и знает обо мне. Как я могу ему сказать?

— Пэппи, детей делают вдвоем. Ты обязана его известить! Сколько бы детей у него ни было, он несет ответственность и за твоего ребенка. — Я дала ей еще кофе, сдобренного бренди. — Но почему ты так долго молчала? Ты ведь знала, что мы тебя не бросим.

— Я… просто… никак не могла признаться, даже миссис Дельвеккио-Шварц, — прошептала она сквозь слезы. — Я сама спохватилась, только когда прошло два цикла. Потом провела подсчеты, приняла меры, но было уже слишком поздно. Ох, Харриет, что же мне делать? — вырвался у нее крик.

— Первым делом позвони Эзре в университет и скажи, что сегодня вы обязательно должны увидеться. А там посмотрим, — предложила я с притворным оптимизмом.

Пэппи отказалась наотрез, тогда я отошла к телефону в спальне, который установил у меня Дункан, позвонила сестре Агате и сообщила, что Пэппи так больна, что мы обе не сможем выйти на работу. Потом я разыскала Эзру и велела быть у нас в течение часа. Будь на моем месте Пэппи, он попробовал бы отвертеться, но в моем голосе звенела сталь, и он подчинился.

Пэппи уснула, я пыталась читать, но мысли путались, смысл строк ускользал. Противозачаточные пилюли — символ женской эмансипации, думала я. Именно поэтому их так трудно, почти невозможно раздобыть. Они в руках мужчин. Священники называют эти пилюли греховными, лицемеры-политики ополчаются против них. Но вряд ли мужчинам удастся всегда контролировать распределение этих препаратов. Благодаря пилюлям у женщин появится весомое преимущество. Пилюли — это сила.

Конечно, я понимала, что Эзра отнюдь не противник противозачаточных средств. Он считал, что раз Пэппи работает в больнице, значит, может достать любые лекарства. Откуда ему знать, как устроена система здравоохранения? Мог бы хоть спросить у Пэппи. Может, даже спрашивал. Пэппи рассказывала, что однажды пользовалась диафрагмой. Но они с Эзрой каждые выходные чередовали секс с гашишем и кокаином. Вероятно, наркотики притупили их бдительность, заставили забыть об осторожности. Ох, Пэппи, лучше бы ты ограничилась фелляцией!

Она проспала полчаса, потом я разбудила ее, заставила принять душ и приготовиться к встрече с Эзрой.

— Я вся опухла от слез, — пожаловалась она.

— Пока ты спала, отек прошел. Значит, Эзру ты не испугаешь, — твердо заявила я.

— Прости, что не доверилась тебе сразу, Харриет. — Слова все время застревали в горле. Даже выговорить их не удавалось. И я твердила себе: если я никому не проговорюсь, ребенка не будет — надо лишь еще немного подождать. Но напрасно. Странно, да? В отчаянии человек на все способен, но только не избавиться от беременности. Только не на это.

— Значит, ты все-таки не хочешь ребенка? — подытожила я, ведя ее по коридору.

— Да я бы с радостью! О, можешь мне поверить! — воскликнула она. — Ведь это его ребенок, а я его так люблю! И хочу родить, потому что ради ребенка стоит жить. Но это совершенно невозможно. Кто будет нас обеспечивать? Матерей-одиночек не берут на работу, ты же знаешь, Харриет.

— Кажется, им платят крошечное пособие, но его не хватает даже на то, чтобы сводить концы с концами, если не подрабатывать. А если родить ребенка и отдать его на усыновление?

— Нет, ни за что! Уж лучше убить его, не дожидаясь родов, чем отдавать! Ты только представь, каково это — расти, зная, что от тебя отказалась родная мать! Да и я буду вынашивать малыша, точно голодный булочник, пекущий булку, которую съест кто-то другой. Нет, единственный выход — аборт. — Ее глаза снова увлажнились. — Харриет, никакой надежды не осталось! Со мной все кончено. Что делать?

— Эзра поможет, — еще раз повторила я, хотя сомневалась в этом.

— У него для этого нет денег.

— Чушь! У него есть дом, где хватает места жене и семерым детям, квартира в Глибе, деньги на покупку наркотиков, — перечислила я. — Ну, готовься, Пэппи: Эзра будет здесь через двадцать пять минут.

Ждать его не пришлось. Когда хлопнула дверь, я думала, Пэппи придет сразу же. Но через десять минут не выдержала и сама отправилась к ней.

— Он ушел! — изумленно произнесла она.

— Совсем ушел?

— Да, навсегда. Он не поможет мне, Харриет, у него просто нет денег.

— На то, чтобы испортить тебе жизнь, ему хватило, — мрачно напомнила я. Мерзавец! Будь Эзра где-нибудь в пределах досягаемости, я охотно всадила бы скальпель ему в мошонку. И знаменитому философу пришлось бы искать работу в венском хоре мальчиков.