След Чайки - Броня Сопилка

– Обещаю! – воскликнула Мурхе, и, судя по экспрессии, это была уже не Лина.

«Ой, что-то нечисто с этими монетами, хвостом чую, где-то нас нагревают. Ну, не может торговец, даже по дружбе, давать честную цену первым же словом!»

Но моих разумных мыслей никто уже не слышал.

– Тебе перевести? Или товаром? – деловито уточнил этот рыжий жук. Эта хитрая рыжая морда.

Заноза же вместо ответа издала нечленораздельный звук и помчалась радовать свою Теневую сторону ценными приобретениями.

Зная о фактической бездонности её рюкзака, я почуял, что дядя Сёма лишится приличной доли своей «амуниции», а мы – точно опоздаем.

Что ж. Может оно и к лучшему, я и так не особо одобрял эту встречу.

Однако…

За полчаса до назначенного времени Лина всё-таки затолкала мелкую на задворки сознания.

К этому моменту та успела разжиться невероятным количеством всяческой снаряги – я просто не в состоянии запомнить всех названий и тем более назначений. Но среди них точно были: Черно-синий рюкзак (свой старый Мурхе засунула внутрь этого) и новые серые брюки с карманами (и дались ей эти карманы?). Пара мотков верёвки – «деревянная», в том числе, (я её трогал, между прочим, даже на зуб пробовал, нификса она не из дерева!). Три пуховых спальника – на разные сезоны.

Минут пять девушка нарезала круги на ровере (или, как его тут называют, «велосипеде») по полигончику, устроенному внутри лавки. Я сидел на рулевой перекладине и рассекал носом ветер. Увы, в рюкзак эта прелесть не влезла бы. А жаль – прикольный ровер, удобный, на мягком ходу – не то, что наши «железные кони», от езды на которых зубы крошатся в порошок, а мозг сквозь уши вытряхивается.

Зато заноза прихватила парашют. И ткани парашютной рулонец, и ниток с названием «стропы». Как я понял, это чтобы шить костюмы белки-летяги. Решила пощадить нервы бабули-кастелянши, наверное.

Весь этот хлам Мурхе тут же прятала в рюкзак, и это было правильно. Потому что сложи она всё в кучку (вернее, в горку) и начни запихивать в рюкзак всё скопом, дядя Сёма лишился бы челюсти насовсем.

А так та всего лишь отвисала периодически, а он раз за разом её подтягивал.

Когда Лина наконец-то взяла тело в свои руки, «старый друг», изначально показавший себя неугомонным балаболом, молчал в тряпочку и с лёгкой мечтательной улыбочкой изучал занозу. Особого внимания у него заслужил безразмерный рюкзак.

– Дядь Сёма, только никому про меня, лады? – высказала на прощание просьбу Лина, и явно чувствуя весь абсурд ситуации, добавила: – Хочу сделать сюрприз…

– Кому? – слабым голосом уточнил «старый друг», но тут же махнул рукой: – Бог с тобой, Мыша, сама думай, сама решай. Рад был повидаться.

В другой руке дедок всё время вертел монету, точно вес и блеск её убеждал его, что это не сон.

 До метро Мурхе едва ли не летела, по движущейся лестнице бежала вниз, обгоняя сквозняки, а в поезд заскочила перед самым закрытием дверей. Благо ехать было недалеко, всего две станции, и по прибытию у нас осталось около десяти минут на подъем. Можно было не бежать и собраться с мыслями.

Я, например, снова попытался образумить занозу:

«Лин, может всё же не стоит соваться к родным? Вон, «старый друг» умудрился тебя узнать. Брат, наверное, тоже узнает или, что вероятнее, подумает, будто ты издеваешься».

– Брат знает меня слишком хорошо, чтобы так ошибиться. И вообще… – что вообще, она так и не сказала, только вяло предположила, спрыгивая с темы: – Может, он что-нибудь знает о тебе, – и сама же поморщилась, понимая, что это маловероятно. Если я правильно понял, «спецы» – народ неразговорчивый, и сверх того, что мы уже знаем, вряд ли кто расскажет. А слухи… слухи нам помогут мало.

Оставшуюся половину подъема она промолчала.

А меня снова обуяло чувство потерянной выгоды. Неприятное такое чувство, хомячье. Давненько я его не ощущал, кстати. По-моему, как раз с тех пор, как встретился с моей Мурхе.

Всё-таки, что же не так с этой монетой!

Отвлекся я весьма удачно, даже умудрился забыть, что брат Лины должен встречать нас на выходе из метро, и вздрогнул, когда она с кем-то поздоровалась.

***

Лина и сама не поняла, как получилось, что она неслась на эту встречу. Ведь уже решила никуда не идти, отдала бразды правления телом увлеченной покупками Глинни, и вдруг…

Точно очнувшись, рванула вверх, мельком глянула на ошарашенного дядю Сёму и, понимая, что мир для него уже никогда не будет прежним, попросила не говорить никому о ней. Хотя бы потому, что ему никто не поверит, лишь заподозрят в слабоумии или в употреблении барбитуратов с галюциногенами.

На покраску волос времени не оставалось, и Лина почти сознательно отпускала всё на самотёк. Она и сама не сказала бы, чего хочет больше: чтобы её не узнали или…

Час, проведенный в гостях у старого друга, окончательно выбил из колеи, усилив и без того обострённую родным городом ностальгию до нервной дрожи.

И больше всего сейчас девушка боялась не успеть, а остальное – такие мелочи. И разбираться с возможными проблемами она будет по мере их появления…

Сэшандра она узнала сразу.

Резко захотелось сбежать. Спрятаться. Может, даже прыгнуть в другой мир. Или наоборот, броситься навстречу, сжимая в объятиях.

Стоя у входа, брат вглядывался в поднимающуюся по экскалатору толпу. В темных джинсах и чёрной футболке с принтом стилизованного волка, уже не зелёный угловатый мальчишка, а вполне симпатичный, в меру мускулистый парень. Ох, и вымахал, чертёнок!

Скользнувший по Лине взгляд, вдруг резко вернулся. На мгновение ясные глаза зажглись узнаванием, и парень весь подался вперед.

– Привет! – поздоровалась Лина, когда подъемник вынес её со всеми сомнениями и терзаниями наверх, и ей пришлось ступить на твердую почву. Своё волнение девушка постаралась скрыть за беспечной легкостью, хотя руки так и чесались броситься на шею, или хотя бы оттрепать вихрастый затылок. – Ты Сэш?

Сэш…

Ему всегда нравилось сокращать свое имя на западный манер, а Лина, смеясь, дразнила его Сэшандром. С трудом остановила себя сейчас.

– Угу, – буркнул парень, поджимая губы и гася взгляд. – А ты, значит, Таня-Латика?

Девушка кивнула, подавляя возникший в горле комок. Очень не хватало рядом Таши, чтобы посмотреть, какие они. Обнять обоих.

Глаза защипало.

– Ты похож на Лину, – голос предательски дрогнул. Впрочем, можно было и не оправдываться, Сэш