Пробуждение стихий - Бобби Виркмаа

— И что же? — мгновенно выпрямляется Лира.

Дариус чуть двигается рядом, будто насторожился.

Я оглядываюсь. Слишком много людей, слишком много глаз. Медлю.

— Проще показать, — тихо говорю я.

— Хорошо… — напрягается Тэйла, лицо становится серьёзным.

Я глубоко выдыхаю и отодвигаю стул. Сердце колотится, пока я поворачиваюсь к ним спиной. Медленно поднимаю рубашку, ровно настолько, чтобы открыть нижние метки.

Лира резко втягивает воздух. Почти сразу её пальцы касаются моей спины.

— Боги… — выдыхает она и осторожно проводит пальцами по выпуклым, светящимся линиям вдоль позвоночника. Я вздрагиваю, потому что жжёт. Метки будто искрятся, словно кожа ещё учится их удерживать.

И, конечно, она задирает ткань выше.

— Лира! — шиплю я, отмахиваясь. Быстро натягиваю рубашку обратно, лицо горит.

— Охренеть! — выдыхает Фенрик, чересчур громко.

Дариус замирает рядом, глаза распахнуты.

По столовой прокатывается волна тишины, разговоры обрываются. Люди поворачиваются. С другого конца зала кто-то тихо свистит. Несколько солдат делают шаг ближе, приглядываясь. Я чувствую их взгляды. Их сомнение.

— Это невозможно… — звучит шёпот позади.

Женщина из Клана Земли наклоняется к своей соседке, понижая голос, но не настолько, чтобы я не услышала:

— У всадников не бывает больше одной метки…

— Она вообще не всадница, — добавляет кто-то ещё.

Слова зависают в воздухе, тяжёлые, как дым. Не просто удивлённые, а осуждающие.

Я не успеваю открыть рот, как Лира уже встаёт. Поворачивается к залу, взгляд острый, словно лезвие.

— Что, чудес не видели? — бросает она язвительно. — Или просто любите таращиться, как стадо безмозглых овец?

Тишина. Несколько человек переглядываются. Один отводит взгляд, другой бормочет что-то в кружку.

— Так и думала. — презрительно фыркает Лира. Она поворачивается ко мне и бурчит: — Придурки.

Я стараюсь дышать ровно, но тревога расползается внутри, и их взгляды прожигают, словно дым, который невозможно стряхнуть. В них чувствуется страх и недоверие. Как будто я отмечена не только магией стихий, но и чем-то бо̀льшим.

Тэйла тянется через стол, кладёт ладонь на мою. Прикосновение тёплое и успокаивающее.

— Не обращай на них внимания, — говорит она тихо.

— Верно, — вставляет Фенрик. Его голос вроде бы лёгкий, но с напряжённым оттенком. — Не показывай, что тебе не по себе. Они этого не заслуживают.

Дариус говорит следом, тихо, осторожно, будто старается вернуть меня на землю:

— Что всё это значит? Ты уже сказала Валену?

Качаю головой, стараясь не выдать эмоций.

— Пока нет. Но сегодня утром встречаюсь с ним на тренировке.

— Правильно. Он поймёт, что это значит, — кивает Лира. Потом кладёт руку поверх наших ладоней, голос становится мягче, но твёрже: — Слушай, Мара. Что бы это ни было… ты всё равно осталась собой.

В зале по-прежнему стоит гнетущая тишина. Слишком много взглядов по-прежнему приковано ко мне. Потом кто-то кашляет. Где-то гремит поднос. И, полагаясь на своих друзей, я чувствую, как напряжение медленно спадает. Воздух наконец становится легче.

После завтрака я стою на тренировочном поле напротив Валена. Оно пустое, только мы вдвоём.

— Будем отрабатывать стихии по отдельности, пока ты не научишься владеть каждой из них, — говорит он. — Магия — не просто сила. Это выбор. Контроль. Принятие. Понимание.

Я киваю, запоминая каждое слово.

— Сегодня начнём с Земли.

Я чуть смещаю вес, чувствуя под ногами уверенную тяжесть почвы. Но, прежде чем он продолжает, я набираю воздух в лёгкие.

— Вален… вчера ночью случилось кое-что.

— Говори, — он приподнимает бровь.

Делаю глубокий вдох, поворачиваюсь к нему спиной и медленно поднимаю рубашку, ровно настолько, чтобы открыть метки на позвоночнике. Холодный воздух обдаёт кожу.

Вален молчит. Слишком долго.

Я не вижу его лица, но ощущаю, как его взгляд становится тяжелее. Готовлюсь к шоку, к вопросам, на которые не знаю ответов.

Но вместо этого он подходит ближе. Не касаясь, лишь настолько, чтобы воздух между нами изменился.

— Никогда не видел ничего подобного, — наконец говорит он, тихо, почти задумчиво. — Но мир огромен. И в нём всегда есть чему учиться.

Я выдыхаю, даже не заметив, что всё это время задерживала дыхание.

— Это может объяснить то, что упоминается в пророчествах, — продолжает он ровным, уверенным тоном. — И ты — доказательство. Но такие метки… без дракона… — он не заканчивает, оставляя недосказанность висеть в воздухе.

Напряжение в груди немного отпускает.

Вален отступает на шаг.

— Пойдём, — говорит он. — Посмотрим, чему Земля научит тебя сегодня.

Опускаю рубашку. Кто бы я ни была… что бы эти знаки ни значили… я должна узнать.

Киваю и сжимаю пальцы у бёдер, готовясь к первому шагу.

Земля считается самой простой и устойчивой стихией. Я уже работала с ней раньше, но лишь в мелочах: разрыхляла почву для посевов, двигала камешки. Ничего похожего на то, что собирается потребовать от меня Вален.

Он указывает на открытое пространство перед нами.

— Да, ты уже двигала землю. Но это не одно и то же, что владеть ею, — делает шаг вперёд, вдавливая подошву в грунт. — Земля — не то, чем командуют. Её нужно чувствовать.

Я выдыхаю, стараясь понять его слова.

— Закрой глаза.

Мгновение колеблюсь. Он чуть склоняет голову.

— Снова слишком много думаешь.

Хмурюсь, но повинуюсь. Мир гаснет за закрытыми веками. Я сосредотачиваюсь на дыхании. На тяжести земли под ногами.

— Земля не легка, как Воздух, — говорит Вален. — Она не течёт, как Вода, и не пылает, как Огонь. Она — вес. Она — опора. Она — сама основа под твоими ногами.

Он обходит меня кругом, и я слышу тихие шаги по влажной почве.

— Почувствуй её. Потянись. Не как тогда, в деревне, не просто двигая пыль и гальку. Глубже. Слушай.

Я приседаю, прижимая ладонь к земле.

Ничего.

Сжимаю зубы. Я знаю, что могу это сделать.

Вкладываю больше силы, тянусь к магии, давлю. Ощущается слабая дрожь. Почти незаметное движение под пальцами.

Раздражение сжимает грудь. В венах всё ещё пульсирует Огонь — живой, нетерпеливый, требующий выхода.

Но сейчас не его время.

Вален опускается рядом, голос у него ровный, уверенный:

— Ты обращаешься с Землёй как с врагом. Пытаешься заставить её подчиниться.

— А разве не в этом смысл? — я резко открываю глаза.

Он качает головой.

— Нет. Земля не подчиняется приказам. Она движется только тогда, когда сама решит.

— Это звучит нелогично.

— Ты не отделена от земли, Амара, — тихо отвечает он. — Ты — её часть.

Я резко выдыхаю, встряхивая руки. Конечно, опять загадками говорит. Как всегда.

Кладу ладони на землю и просто слушаю. Под пальцами почва прохладная, спокойная, терпеливая. Безмолвная, но живая.

И вдруг что-то откликается.

Из глубины идёт низкий гул, дрожь прокатывается