Не. Прикасайся ко мне - Лаура Кнайдль

Первый день семестра начался с болей в спине. Я почувствовала жжение, тянувшееся от плеч вниз по позвоночнику к копчику, когда вылезала из фургона. Мне было всего лишь восемнадцать, но от сна на полу фольксвагена никому не станет лучше – в любом возрасте.

В прошедшие дни меня приветствовали по утрам только шум дороги, щебет птиц и иногда тихое бормотание единичных разговоров, сегодня же мне навстречу раздавался мощный хор голосов. С тех пор как я ночевала на автостоянке, кампус еще никогда не был таким оживленным. Повсюду стояли, сидели и шли учащиеся, а парковка была полностью забита машинами.

Мой взгляд инстинктивно метался к студентам мужского пола вблизи меня. Я рассматривала их лица и искала в них признаки враждебности. Однако, казалось, никто не интересовался мной, и вспыхнувшая во мне искра паники затухла. Я сделала глубокий вдох, повернула верхнюю часть тела влево и вправо, пока по позвоночнику не пробежала приятная боль; мои мускулы медленно расслабились.

– Привет, Сага!

Я опустила руки и обернулась. В Мелвью никто не знал моего имени, кроме… Апрель. Она шла через парковку прямо ко мне. В прошедшие дни я несколько раз подумывала написать ей сообщение, но неизменно отказывалась из страха сказать не то.

– Доброе утро. Уже волнуешься?

Я перевела взгляд на здания, возвышавшиеся за ней и бросавшие длинную тень на газон, и порывисто кивнула.

– Привлечет ли чье-то внимание, если я сегодня прогуляю?

Апрель надула накрашенные губы.

– Вероятно, нет, но ты действительно хочешь рискнуть? А позже сидеть с самой жуткой личностью курса, так как это будет единственное еще свободное место?

Я покачала головой, и образ незнакомца, которого я встретила в общежитии, промелькнул у меня перед глазами.

– Лучше нет.

– Вот ты и ответила. – Апрель поправила ремешки рюкзака. – Получила работу в библиотеке?

Я улыбнулась:

– Да, сегодня во второй половине дня я начинаю работать. – Мысль о том, чтобы находиться одной с мистером Штрассе в книгохранилище, все еще вызывала боль в животе, однако я не могла дождаться момента, когда наконец-то начну зарабатывать.

– У тебя радостный голос.

– Конечно, я хотела эту работу.

Апрель скептично приподняла правильно оформленную бровь.

– Наверное, невероятно весело в такой прекрасный день, как сегодня, торчать в подвале.

– Там очень хорошо, – заметила я и вытащила из VW сумку.

Я хотела задвинуть дверь, но мое движение привлекло внимание Апрель к машине. Она схватила мою руку и остановила меня, прежде чем я смогла закрыть дверь.

Она с любопытством посмотрела в салон VW. Карманные фонарики на потолке были выключены, но дневного света было достаточно, чтобы все рассмотреть. И хотя я гордилась своим фургоном и тем, что он для меня символизировал, мне было неловко перед Апрель. Мы едва знакомы, и теперь она знает, что я практически бездомная. Автомобиль едва ли можно считать постоянным местом жительства.

Она вытащила голову из машины и посмотрела на меня.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты не живешь в этой машине.

– Я не живу в машине.

– Это неправда?

– Да.

– Ты не можешь здесь жить.

– Уже смогла.

Я пожала плечами и попыталась смягчить ситуацию. Мне очень хотелось, чтобы из взгляда Апрель исчезли тревога и жалость. VW не был оптимальным решением, но могло быть и хуже.

– Ты ни в коем случае не можешь здесь оставаться. – Апрель рассматривала мой спальный мешок и задумчиво кусала нижнюю губу. – Я поговорю со своим братом, – вдруг сказала она решительным голосом.

– О чем?

– Я спрошу его, можешь ли ты поспать на нашем диване, лишь несколько дней, пока не найдешь квартиру. – Она замялась. – Ты ведь ищешь квартиру или?..

– Нет, – призналась я.

Апрель снова приподняла бровь:

– Нет?

– Да… то есть нет. Я хочу сказать, что не ищу квартиру, – запинаясь, объяснила я и задвинула дверь фургона. – Я люблю свою машину, а кроме того, не хочу навязываться.

– Ты не навязываешься, это я тебе предлагаю. – Хотя дверь была закрыта, она все еще смотрела на VW. – К тому же это предложение не совсем бескорыстное. Мне бы пригодилось подкрепление. Знаешь, как это – постоянно быть в окружении одних парней?

Я покачала головой.

– Это ужасно, – сказала Апрель. – Мой брат уже три года живет в квартире, и она выглядит, как его империя. Везде стоят его книги и DVD, а я получаю нагоняй, если оставлю в ванной карандаш для глаз. У нас постоянно торчит его лучший друг. Они молча пялятся в телевизор и играют в какие-нибудь нелепые эго-шутеры. А я снова упускаю новую серию любимого сериала.

– Мне жаль. – Я не спросила Апрель, как я могу спать на диване, если ее брат и его приятель все время играют там с виртуальным оружием, – это не имело значения. – Как ты вообще живешь со своим братом, если он тебя так нервирует?

Она вздохнула. Мы шли от парковки к университету.

– Он мой друг. Я знаю, это звучит очень скучно. Что за неудачница дружит с собственным братом? Но, не считая этой ситуации в квартире и его историй с женщинами, он самый лучший.

– Не считаю это скучным, – сказала я. Мой взгляд бродил по лицам и фигурам студентов на нашем пути. Никто не обращал на меня внимания, и я ощущала беспокойство, как это часто случалось, когда я была среди людей. Но этот вид страха не парализовал меня, и пока все держались от меня на приемлемом расстоянии, мне не угрожала опасность панической атаки. – Я дружу со своей сестрой.

– Младшей или старшей? – спросила Апрель.

– Младшей. Ей тринадцать, и она очень обижена из-за того, что я переехала сюда. – По крайней мере, я это предполагала. Я не говорила с ней со времени моего отъезда из Мэна, хотя обещала позвонить. Но я до сих пор не установила связь с прошлой жизнью, боясь, что для меня все может начаться сначала.

– Я на твоей стороне. Старшие братья и сестры полный отстой. Они всегда все получают первые и даже не благодарны за это.

Я была очень благодарна университету и расстоянию до Мэна, больше, чем Нора смогла бы когда-либо представить. Но я не могла сказать это Апрель и ответила на ее замечание улыбкой.