Ожившая весна - Надежда Борзакова

Незнакомец тем временем вернулся в машину и лихо тронулся с места. Я бездумно смотрела, как мой автомобиль удаляется, сверкая на солнце. Но, когда серебристый внедорожник стал все больше походить на игрушечный – из тех, в которых катают малышей в парках, в моем затуманенном болью потери мозгу возникла мысль, что тот страшный человек был моим единственным шансом выжить. И что этот шанс мне нужен. Что вопреки всему я не готова умирать. Меня охватил страх. Первобытный ужас дикого животного, попавшего в смертельную ловушку. Я побежала вперед по притихшей пригородной улице вслед за исчезнувшей за поворотом машиной, остатками разума понимая всю бессмысленность этого. Внезапно я услышала визг шин, и рядом материализовалась моя «инфинити». Водительское окно медленно опустилось, открывая мне насмешливую улыбку темноволосого незнакомца.

- А я уж решил, что мы зря тебя спасли, - в низком голосе мужчины звучала насмешка. Он жестом пригласил меня в машину.

Я забралась внутрь, пристегнула ремень и покосилась на мужчину. Он довольно быстро разогнался и сосредоточил все внимание на дороге. Я последовала его примеру, но взгляд все равно снова и снова падал в зеркало заднего вида, в котором отражалось залитое кровью сиденье. От этого щипало в заложенном носу, подступали слезы, и я отворачивалась к окну, чтоб их скрыть. Ведь знала: еще одна истерика - и он уедет. А тогда я погибну. Умру так же страшно, как Снежана, как Карина, а потом обернусь жутким куском жаждущего плоти мяса и буду бродить по улицам, убивая людей.

Мой папа воевал в Афганистане. Был серьезно ранен, но сумел выжить и вернуться к маме. О тех годах говорил мало – не хотел расстраивать маму, да и самому, как и любому участнику этой жуткой войны, было больно о ней вспоминать. Но во времена, когда войны представлялись мне лишь красивыми сагами о героических битвах и сражениях, я подпитывала свою гордость за отца, прося истории «о том, как ты воевал». А он, рассказывая, часто повторял: главное, чему научился - это никогда не сдаваться. И просил, требовал от меня пообещать: что бы ни случилось - моя голова всегда будет высоко поднята, плечи расправлены, и я буду двигаться вперед. Я обещала. И выполнила обещание, когда внезапно потеряла их обоих два года назад в аварии. Я тогда только познакомилась с Антоном – он и Снежана привезли мне на прием щенка. Лаки…. Где ж он сейчас?

Мы догнали и обогнали черную, видавшую виды «девятку», весь багажник которой был забит всяком скарбом. Мой незнакомец мигнул «аварийкой» водителю, а потом подрезал и обогнал, будто они соревновались в скорости.

Двигаясь друг за другом, мы через какое-то время покинули асфальтированную дорогу и выехали на проселочную, ведущую в лес. Тот становился все гуще – начинало казаться, что уже совсем стемнело - и будто поглощал нас. Отрезал собой от оставшихся в десятках, если не сотнях километров, дорогих особняков, многоэтажек и торговых центров – пафосных символов продвинутой современности, превратившейся в немыслимый жуткий кошмар.

Впереди показался охотничий дом. Довольно большой, построенный из срубов с шиферной крышей. Мы припарковались, и мне не оставалось ничего другого, как выйти следом за водителем. А из домика с оружием наперевес высыпали трое – двое мужчин и женщина.

- О, я смотрю вы удачно смотались, - хриплым, будто сорванным, голосом бросил один из мужчин. Лет сорока-сорока пяти, он был лишь немного выше среднего роста, но довольно крупного телосложения, какое бывает у тех, кто был качком в молодости, а потом забросил тренировки. Почти полностью седые волосы аккуратно пострижены, а простое лицо – из тех, которые нужно постараться, чтоб запомнить, было чисто выбритым. Одет в темно серые штаны и такую же куртку. Светлые глаза бегло скользнув по машине, липко, противно и медленно прошлись по мне, заставляя похолодеть.

- Седой, девка моя.

- А-а, первым присвоил. Ну, правило есть правило, Палач, - но взгляда не отвел, - занесите харчи в хату. Жрать охота. Жид, давай-ка наверх.

Тот, кого он назвал «Жид», послушно исчез в доме. Девушка зашла следом. А мой спутник и водитель «девятки» засуетились у багажника.

- Внутрь иди – что стала? – сказал Седой, - Холодно.

- Все в порядке…

- Иди давай, - скомандовал мой спаситель. Хотя, спаситель ли? Можно ли так назвать его и, особенно этих? Можно ли считать сохраненную мне жизнь спасением?

Бандитские прозвища и манера держаться, разномастное оружие и умение им пользоваться. Кто они – эти мужчины, с которыми я оказалась в лесу, и что меня рядом с ними ждет?

Возможно что-то хуже смерти, которой один из них помог мне избежать.