Весьма безрассудно - Риа Уайльд

Некоторые говорили, что у меня есть желание умереть, но я не хотела этого.

Я просто хотела посмотреть, как долго он сможет преследовать меня, прежде чем эти ледяные когти наконец утащат меня под воду.

Глава 2

Блэйк

Бар в подвале для боев вообще нельзя назвать баром. Скорее, это куча ящиков, сложенных три в высоту и семь в ширину, а за ними стоит один человек с глубоким шрамом, проходящим по одной стороне лица. Несмотря на это, он невероятно привлекателен: карие глаза, черные волосы, спадающие на лицо. Прямой нос и вечно ухмыляющиеся губы только добавляют ему привлекательности. Он был таким же устрашающим, как и бойцы на ринге, но, пожалуй, чуть более спокойным.

Я села на один из табуретов перед баром с ящиками. Кожа, покрывающая подушку, была столько раз залатана скотчем, что стала неровной и царапалась о мою задницу и бедра.

— Что я могу предложить? — спросил он с легкой южной ноткой в голосе и блеском в темных глазах. Я чувствовала, что за этим скрывается что-то гораздо более опасное.

— Ну, похоже, у меня небольшой выбор: либо виски, либо пиво, — хмыкнула я.

— Ты права, — он вопросительно прищурился.

— Пиво, — я достаю купюру из своего уменьшающегося запаса наличных и протягиваю ему, наблюдая, как он кладет деньги в карман и откупоривает бутылку, прежде чем протянуть мне.

— Должен сказать, — он опирается локтями на ящик перед собой, а его глаза медленно, оценивающе осматривают мое тело, напоминая мне, что жар, который горел во мне, еще не погас окончательно. Я не возражала против ночи секса без обязательств, и у меня возникло ощущение, что этот мужчина с готовностью согласился бы. — Таких, как ты, в этих краях немного. Ты заблудилась, дорогая?

— Заблудиться означало бы, что у меня было куда идти.

— Значит, странница1, - склонил он голову. — Меня зовут Хоук, а тебя?

— Хоук? — спрашиваю я. — Твои родители ненавидели тебя или что-то в этом роде?

Он смеется, глубокий согревающий смех, который заставляет меня улыбнуться в ответ.

— Или что-то в этом роде, — кивает он. — Твое имя?

— Мама всегда говорила мне, что называть свое имя незнакомцам — опасное занятие, — вру я. — Кто знает, что ты сделаешь с этой информацией?

Я хлопаю ресницами, поднося бутылку пива ко рту. Он наблюдает за тем, как я приникаю губами к горлышку, и возвращает свой взгляд, наполненный жаром.

— Тогда как же я должен обращаться к тебе, когда мы будем вместе?

Мурашки пробежали по спине от этого ясного приглашения. Давно такого не было. И это не потому, что не было возможностей, а потому, что я была слишком беспокойна, чтобы поддаваться этой животной натуре, но в итоге я оказалась здесь, в Редхилле. Прошлый зуд, вызванный паникой от потребности двигаться дальше, притупился, и я могла по своему усмотрению наслаждаться сексом.

Хоук облокотился на импровизированный бар, его уверенность сочилась из него вместе с очарованием кривой улыбки.

— Думаешь, я назвал тебе свое имя, потому что хочу подружиться? — шепчет он, дыхание дразнит прядки волос, упавшие из моего хвоста. — Даже близко нет, дорогая, я просто хотел убедиться, что ты знаешь, какое имя кричать, когда я зарываюсь между этими красивыми бедрами.

— Очень самонадеянно с твоей стороны, — поддразниваю я. — Кто сказал, что я этого хочу?

Он откинулся назад и усмехнулся.

— Есть только две причины, по которым люди приходят сюда, дорогая, — драться или трахаться. Ты дралась, а теперь…

Мы на мгновение задерживаем взгляд друг на друге, и я уже собираюсь согласиться, когда два громких события отрывают нас от изучения наших лиц. Хоук подмигивает и поворачивается одновременно со мной к новичку в маленьком баре, примостившемся в углу. Толпа за моей спиной ревет и приветствует бой, который сейчас идет на ринге перед ними, но все это стихает, когда я замечаю, кто к нам присоединился.

Силовик опирается двумя руками на барную стойку. Он чист и одет в безупречный костюм серо-черного цвета, явно сшитый на заказ, потому что, хотя я не из тех, кто может позволить себе дизайнерские костюмы, я знала, что у них нет достаточно больших размеров, чтобы одеть этого человека.

Когда до меня доходили слухи об этом ринге и его нынешнем чемпионе, его называли просто "Силовик". Люди рассказывали о его опасности и смертоносности. Этого было достаточно, чтобы я заинтересовалась городом Редхилл, а через час отправилась в путь, чтобы оказаться здесь.

Сэйнты, нынешняя правящая семья, были известны во многих штатах, но я обычно не была настолько глупа, чтобы ввязываться в мафиозные дела. Может, он и состоит в мафии, но здесь, в этом подвале, это была просто драка.

— Чемпион, — приветствует Хоук, ухмыляясь, и здоровяк отвечает ему взаимностью, после чего его голубые глаза переходят на меня и опускаются вниз по моему телу, а затем он пренебрежительно отводит взгляд.

Я вздрагиваю, но ничего не говорю, пока Хоук наливает ему виски с верхней полки — ведь даже в подпольных барах должна быть верхняя полка для таких, как он, — и протягивает ему. Маленький стаканчик оказывается в руке мужчины.

— Отличный бой сегодня, — говорит Хоук, усмехаясь.

Силовик издал звук, который можно было назвать то ли смехом, то ли ворчанием, и бросил на меня еще один укоризненный взгляд. Но он все еще не заговорил, и, похоже, бармена это устраивало.

— У тебя сломан язык? — спрашиваю я.

Разумеется, он не отвечает, просто подносит стаканчик к губам и выпивает жидкость.

Хоук с забавой наблюдает за нами, наливая себе напиток и откидываясь назад.

— Вау, — присвистнула я, отхлебнув пива. — Дамы, должно быть, очень разочарованы тобой в спальне.

Тыкать медведя палкой казалось мне отличной идеей.

— Полагаю, это неудивительно, — пожимаю я плечами, как бы разговаривая сама с собой. — Раз не можешь нормально драться на ринге, значит не можешь и нормально удовлетворить в постели. Неудивительно, что ты так злишься, — я драматично вздыхаю. — Как жаль.

Я не успеваю заметить его движений, что кажется невозможным, учитывая его размеры, поэтому с моих губ срывается недостойный писк, когда он внезапно оказывается прямо передо мной. Мужчина достаточно грубо и сильно разворачивает меня на табурете, чтобы я почувствовала, как скотч еще больше впивается в кожу, а затем его рот оказывается на моем.

О черт!

Его губы раздвигают мои настолько, что его язык проникает внутрь, доказывая, насколько хорошо он владеет телом, и все, что я могу сделать, — это держаться, чтобы