Измена. Другие правила - Ольга Олейник

Я ела пироги и улыбалась. Их перепалка словно вернула меня в детство. А ведь здесь, в родном городе, даже воздух был другим — не таким, как в Москве. И как же я по всему этому скучала!

Я не была здесь уже почти три года. И теперь, когда я подумала об этом, мне стало стыдно. Мама ведь уже была немолода.

— Откажешься сейчас от алиментов, а вдруг как потом понадобятся, — мама покачала головой.

Нет, жадной она никогда не была, но и разбрасываться деньгами не привыкла. И она-то как раз не понаслышке знала, что такое быть матерью-одиночкой.

— Не волнуйся, я узнавала, — я погладила ее по плечу, — на алименты я могу подать в любой момент. Возможно, я и Шестакову всё сама расскажу — но потом, когда малыш уже родится. А пока я ужасно боюсь — что не выношу, что не сумею.

И я расплакалась, а они вдвоем принялись меня успокаивать.

— Поступай как считаешь правильным, дочка! — мама тоже уже плакала. — Как сделаешь, так и ладно. Дом у тебя есть и мы с Таськой. Как-нибудь справимся.

И даже Таисья шмыгала носом:

— Я этого Шестакова с лестницы спущу — пусть только попробует тут появиться. Он мне сразу не понравился, уж ты прости. Ишь ты — москвич, интеллигенция. Вот возьмется за него сейчас эта вертихвостка, так быстро поймет, почем фунт лиха.

Но мама обсуждать и осуждать кого-то не любила. Вот и сейчас брови свела. И сестра мигом замолчала. Но ночью, когда мы сидели с ней в ее комнате, она вернулась к прежней теме:

— Поверь — Шестаков твой быстро в себя придет, приползет еще прощения просить. А уж если про ребенка узнает, то подружку новую пошлет далеко и надолго.

Она пыталась меня успокоить, но я попросила:

— Давай не будем о нём говорить. Лучше про школу расскажи, куда учитель биологии требуется. Это десятая, которая в двух кварталах отсюда?

В школу я пошла прямо с утра. Директор — серьезная женщина средних лет — долго изучала мои документы.

— Учитель нам нужен, и еще как! Биолог-географ. Только не знаю, понравится ли вам у нас после столицы? К тому же, вы — кандидат наук, а у нас даже доплата за это не положена. И бумажной волокиты у нас много.

Бюрократии и у нас в НИИ было немало, так что она меня не удивила. Куда больше меня беспокоило, сумею ли я найти контакт с учениками? Про современную школу я слышала столько всякого негатива.

А директор всплеснула руками:

— Ой, да что же я вас отговариваю-то? Мы учителя уже который месяц не можем найти. К выпускному классу раз в неделю приходит преподаватель из училища. А остальные сами занимаются — кто как может. Так что если вы не передумали, мы вас прямо с понедельника примем. А что касается вашего положения, то это ничего. Это в коммерческих структурах стараются беременных на работу не брать, а я же вам не из своего кармана декретные платить стану. Нового педагога придется искать — это да, проблема. Нам бы этот учебный год как-нибудь довести, а там разберемся.

Я вышла из директорского кабинета как раз в тот момент, когда раздался звонок с урока. Школьные коридоры вмиг наполнились таким шумом, что мне захотелось закрыть уши. Но я только поругала себя за малодушие. К этом гомону нужно было привыкать.

Глава 5

За выпускные классы я всё-таки не взялась, да директор не сильно и настаивала — слишком большая ответственность для начинающего педагога. ОГЭ, ЕГЭ — всё это требовало особой подготовки.

Поэтому мой первый урок пришелся на пятый класс. Согласно программе, мы должны были изучать тему «Живая природа и человек», но приступили мы к ней не сразу.

Сначала завуч Наталья Ивановна Казанцева познакомила меня с учениками и сказала несколько напутственных слов. Потом на протяжении четверти часа я пыталась выяснить, какие темы они изучили с предыдущей учительницей. В этом вопросе показания разнились, и я поняла, что большинство ребят уже мало что помнили.

— У нас несколько занятий Никита Константинович проводил, — сообщила рыжеволосая девочка с первой парты. — Но он просто читал нам из учебника.

Я уже знала, что Никита Константинович был учителем математики, которому (как и некоторым другим педагогам) вменили в обязанность на время отсутствия биолога-географа вести занятия по этим предметам в разных классах.

— А кто из вас занимался изучением биологии дома с родителями? — спросила я.

И получила в ответ только шесть поднятых рук. Конечно, те, кто учился на пятерки, занятий не бросали. А вот остальные о биологии и географии на время предпочли забыть. Но к этому я была готова и потому начала с того, что предложила вспомнить уже пройденный материал. Впрочем, даже это большого отклика в сердцах слушателей не нашло.

А когда я стала записывать на доске методы изучения живой природы, класс замычал. Да-да — взял и замычал. Эти внешне милые и непохожие друг на друга дети мычали с плотно сжатыми ртами. Смотрели на меня и мычали.

И стоило мне подойти к одной парте, как сидевшие на ней и рядом ученики мычать переставали, зато еще громче начинали мычать те, кто сидел далеко.

Я была знакома с этим способом доведения учителей до белого каления еще по собственному школьному прошлому, но всегда полагала, что подобные методы свойственны исключительно школьникам постарше. А этим пигалицам вроде бы еще полагалось питать к учителю какое-никакое уважение.

Но до истерики они меня не довели. Я слишком хорошо помнила, что рано или поздно мычать надоедает. А если ты при этом еще должен и слушать, и записывать что-то в тетрадь, то этот странный протест сходит на нет еще быстрее. Так оно и случилось, и к концу урока в глазах большинства учеников я уже читала нечто похожее на уважение.

Хотя я понимала, что этим они не ограничатся, найдут другие способы меня позлить, но следовало порадоваться хотя бы этой маленькой победе.

— Как прошел первый урок? — директриса — Светлана Захаровна Сударова — заглянула в учительскую после звонка. — Надеюсь, они вас не напугали? Пятый класс у нас хороший, еще не испорченный. Хотя свои герои есть и там. А на субботнем выезде на природу у вас будет отличный шанс познакомиться с ними поближе.

— Не забудьте собрать с родителей разрешения на поездку, — напомнила завуч. — Конечно, у нас тут не как в Москве, всё по-простому,