Бывший муж, предатель и отец - Кара Райр

Её лицо, её волосы, её губы, как она гладит Влада по щеке, смеётся.

Его любовницу.

Сжалось всё.

Горло, грудная клетка, колени. К

ак будто кто-то внутри меня дернул невидимую нить внутри. Дрожь прошлась по каждому позвонку.

— Привет, — он заговорил первым,— Ты чего вчера убежала?

Потому что у меня не было сил дышать, блин.

Но я тяжело выдохнула и выдавила из себя:

— Извини. Пора было.

Он кивнул, немного наклонив голову, как будто не поверил, но принял.

— Ты как тут? Дочку отводила?

Я кивнула снова, чувствуя, как вспыхивают щеки.

Не надо, Тая, не наааадо. Держи себя уже в руках.

— Да. У нас первый класс скоро. Суета.

Он усмехнулся уголком губ.

Мальчик рядом с ним смотрел на меня изучающее, прижимаясь к его бедру.

Влад же автоматически провёл рукой по его волосам — ласково, привычно.

И в этот момент стало совсем… грустно.

Он стал отцом. Кому-то. Не Соне. Не мне. А ей. Той самой. С ней у него получилось.

— Извини, уже пора, — произнесла я, и голос сорвался на последних словах.

Он хотел что-то сказать.

Я это почувствовала. По движению плеч, по взгляду, по сжатию пальцев мальчика в его руке.

Но я уже делала шаг назад.

Развернулась, будто во мне включился автопилот.

Туфли стучали по линолеуму, сдавленно, будто сердце подгоняло меня.

Шла быстро, глядя в пол, не оглядываясь.

Только уже у двери, когда нажимала на ручку, поняла — слёзы стоят в глазах.

Горячие, как стыд.

Как обида.

Как то, что не высказано.

Ой… этого вообще много.

Соня была права.

Я не ищу любовь.

Я прячу её. Как и правду.

И, может быть, именно в этом — моя главная слабость.

Глава 5 Чужое счастье

Таисия

Мне казалось, что я иду — будто сквозь воду.

Густую, вязкую, как в кошмаре.

Ой мамочки, как в самом сомнительном кошмаре.

Воздуха не хватало. Словно в груди стоял комок, комище, огромный такой. Он не давал дышать, не давал говорить, не давал думать.

Автобус я дождалась, даже не помня, как дошла до остановки.

Потом сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела, как мимо проплывают дома, вывески, пешеходы.

Все куда-то спешили, несли кофе в пластиковых стаканах, переговаривались в наушниках.

А я была как пустая ваза с пустой головой.

Перед глазами всё время стоял Влад с этим мальчиком.

Его рука, касающаяся чужой головы.

Его глаза и полное непонимание. Без меня. Без нас.

И не важно, чей этот ребёнок. Важно, что он — не Соня.

Что её он никогда так не гладил по голове... Не держал за щёку. Не целовал в макушку.

А кого-то другого — да.

Почему кому-то он стал отцом? А мне — нет…

Я виновата…

Вышла у своей остановки и медленно пошла к клинике.

Бессильно. Тело будто подчинялось автоматически, а душа — где-то отстала, всё ещё у ворот садика, всё ещё смотрела вслед.

Ему в спину.

На ресепшене было тихо.

Раннее утро. Я включила компьютер, достала блокнот, стала вбивать заявки на процедуры. Всё в порядке. Привычное клацание клавиш клавиатуры.

Сейчас приду в норму. Сейчас отпустит.

Сейчас…

Сейчас, еще совсем чуть-чуть.

Дверь открылась резко — и в клинику влетела Алена Аркадьевна, моя начальница.

Её каблуки застучали по плитке. Улыбка до ушей и все та же объемная укладка с начесом направо.

— Доброе! — улыбнулась она, будто включила свет. — Я сегодня даже пораньше! Представляешь? Удивительно, но я выспалась. Новый ритм жизни!

Я натянуто улыбнулась.

Ого, в таком настроении ее вижу редко, это предвещает хороший день.

— Доброе, Алёна Аркадьевна.

Она сняла ветровку, повесила ее на вешалку, зацокала в сторону кофемашины и через пару минут, подпевая под песню на радио, повернулась ко мне с чашкой напитка в руках:

— Представляешь, Тая, мой стал отводить Лёшку в садик. Сам. Говорит — "Ты отдыхай, я справлюсь". И ведь справляется! Он всё помнит, даже про сменку. Это так… так приятно. Когда мужчина готов взять на себя ответственность. Не просто быть — а участвовать.

Я улыбнулась снова. На этот раз губами. Только губами.

Она пару раз рассказывала девочкам про своего “очередного”, но этот кажется, какой-то особенный.

— Да, — выдохнула я. — Приятно, еще бы. У вас уже все серьезно?

Мне не то, чтобы было очень интересно, но это наши “местные” сплетни. Без внимания упускать нельзя, обидится.

– Надеюсь да, он душка и не против ребенка. Ну я пойду, на обеде расскажу еще кое что.

Она подмигнула и направилась в кабинет, продолжая подпевать “Максим” себе под нос.

А я осталась наедине с документами, с клавишами.

Молодец. Она нашла себе достойного спутника… может быть и у меня когда-то бы вышло.

Но…

Всё казалось каким-то ненастоящим.

Как будто чужая жизнь, чужая любовь, чужие заботливые руки вдруг оказались слишком близко.

Слишком громко.

Я перебирала папки.

Искала фамилии в реестре.

И вдруг поняла, что уже несколько минут смотрю в один и тот же лист, не читая ни слова.

Было так грустно, что даже боль отступила. Осталась пустота. Как после шторма. Как после прощания.

Может быть, я просто не создана для счастья. А может, просто… боюсь его, как моя малютка и думает?

Но подумаю потом, пока что нужно работать. Новая кукла сама себя не купит и коммуналка не оплатится.

Работа шла как обычно. Пациенты приходили — кто с тусклой кожей, кто с усталым взглядом, кто с вопросами, в которых давно не было надежды.

Они садились на мягкие диваны, листали журналы, заполняли анкеты.

Я вбивала их данные, распечатывала карты, приглашала специалистов.

Всё — как по маслу. Вроде бы.

Но внутри всё стучало не в такт.

Каждая минута была как в вязком сиропе.

Всё тянулось. Слова — будто сквозь вату.

Голоса клиентов — фоном, не доходящим до мозга.

Я разговаривала, отвечала, улыбалась — но будто из-под стекла. Как будто надела чью-то маску. Чужую форму жизни.

Одна женщина спросила, можно ли перенести чистку на понедельник.

Я не сразу поняла, что она обращается ко мне.

— Конечно, — произнесла я, вдруг поднимания голову, – когда вам удобно?

Час за часом. Минуты сливались.

Сумка стояла под стойкой, телефон