Острые предметы - Юлия Устинова

— Это не я, это Новикова, — дурачится тот. — Скажите ей, она меня бьет.

Кулаки сжимаю. Как же он меня бесит!

— Козел! — шепотом выпаливает Вика.

— Еще и обзывается! — жалуется Стас.

— Я не хочу с ним сидеть! — парирует Вика.

— Ну-ка, перестали! Вы в одиннадцатом классе или в первом?! — одергивает обоих учитель. — Скоро экзамены, а вам все хиханьки да хаханьки!

У нашей математички не забалуешь. И пересаживаться она не разрешает. Реально, как в началке, нас рассадила: мальчик-девочка. Ну не тупость ли?

Ладно хоть другие учителя адекватные, такой фигней не страдают, и за исключением алгебры и геометрии, мы с Викой везде вместе сидим.

Уже после звонка Вика дублирует свое приглашение.

И я спрашиваю:

— А кто у тебя?

— Никого.

Соглашаюсь конечно.

Мне нравится бывать у Новиковых.

У них трехкомнатная квартира на семью из трех человек. У Вики своя отдельная комната с телевизором, в то время как мы с дедом делим одну на двоих. И телик у нас тоже общий.

Когда я младше была, меня это не напрягало, а теперь все чаще хочется побыть одной, посмотреть свои сериалы и передачи, книжку почитать не из дедушкиного книжника, типа, “Горький дым Саванны”, а про любовь.

У Викиной мамы собрана целая коллекция романов из серии “Алая роза”, и я уже больше половины прочла.

Дед, конечно, не одобряет. Недавно увидел, что я читаю, по обложке же понятно, и скривился весь. Поэтому я всё больше читаю романы украдкой, но иногда так зачитываюсь, что ничего не вижу и не слышу.

Даже не верится, что на свете существует такая любовь и такие мужчины.

Правда когда читаю интимные сцены, чувствую себя странно. Мне и стыдно, и так волнительно, в груди печет, а в животе порхают бабочки.

Знаю, что некоторые девочки в классе уже занималисьэтим. Вика говорит, что тоже хочет попробовать.

А я не понимаю, как можно просто попробовать. Без любви, чисто ради любопытства — позор какой.

После школы мы ненадолго ко мне заходим.

Вика в коридоре топчется. Я оставляю на полке половину учебников, переодеваюсь и деда предупреждаю, что до вечера буду у Вики. Он поправляет слуховой аппарат, хмурится и издает горлом недовольные хриплые звуки.

Мою лучшую подругу он тоже, почему-то, не одобряет. В открытую не говорит, но сдержанную досаду и холодок в голосе, когда про Вику речь заходит, я все чаще замечаю.

Вика моего дедушку тоже побаивается. Говорит, что он слишком строгий, и искренне недоумевает, как я терплю такую жизнь. А я не терплю. У меня нормальная жизнь. Да, хотелось бы чуть больше личного пространства, но в остальном я всем довольна.

Мой дед — заботливый, добрый, и он очень меня любит. Не представляю, как бы жила без него или с мамой, учитывая, что той нет до меня никакого дела. Раньше я этого не понимала. Думала, мама работает, ей некогда, находила ей самые нелепые оправдания, но теперь-то я все понимаю. Не маленькая. Не нужна я ей. Да и она мне, признаться, теперь тоже.

— Дед, я ушла! — кричу как можно громче, уже обувшись.

Мы с Викой выходим за дверь. И, пока я закрываю верхний замок, Новикова подходит к соседней двери, прислоняется к ней ухом и при этом выглядит как одиозная фанатичка.

— Там моя любовь еще не приехала? — Сашу Химичева имеет в виду.

Я закатываю глаза.

— Не знаю… Не видела.

Мы спускаемся, и Вика шепотом отбивает:

— А я его Мариночку встретила вчера с мамашей. Идет вся такая... Я — не я и жопа не моя, — гримасничает, изображая девушку Саши. — Вот что он в ней нашел?

— Ну… она красивая, — констатирую очевидное.

Перед глазами встает лицо высокой блондинки с аристократическими чертами лица. Про таких, как Марина, и пишут романы — утонченных и женственных.

Но Вика со мной категорически не согласна.

— Кто красивая?! — фыркает она. — Марина?! С ее горбатым носом?!

— Он не горбатый, скорее, греческий, — дразню Вику. — Ну и, наверное, люди друг в друга не из-за носов влюбляются.

Вика хмыкает и что-то недовольно ворчит. Она уже третий год бегает за Химиком. Саша тогда в одиннадцатом учился, мы в девятый перешли. И Вика в него прямо без памяти влюбилась. А как она страдала, когда он школу закончил! Говорила даже, что жизнь ее всякий смысл потеряла и в школе больше ловить нечего. А потом как гром среди ясного неба — она узнала, что он с Мариной встречается. И это разбило ей сердце. Не знаю, на что она надеялась. На таких, как я или Вика — обычных, Химичев и раньше не смотрел.

Я для него всего лишь соседка, с которой он приветлив и вежлив.

А он для меня…

По дороге к Викиному дому, через двор от моего, мы делаем приличный крюк. Вприпрыжку бежим на остановку. Начало марта. Дубарина страшная, но Новиковой надо срочно в “Роспечать”. Вышел новый номер “Спид Инфо”. Да я хоть в брюках, а Вика в капронках. Ненормальная!

Уже дома у нее согреваемся горячим рассольником. Потом я делаю домашку по геометрии, а Новикова брови себе выщипывает и красит ногти. Предлагает и мои брови в порядок привести, но я не даюсь. Это же так больно!

А еще Вика хвасталась, что сбривает волоски на одном месте. Смешная. Зачем? Кто там что увидит?

— Оставишь мне тетрадь? — просит она, углубляясь в чтение газеты. Обращаю взгляд на первую страницу с беременной Ладой Дэнс. — Я потом спишу, а то в “гдз” вообще ничего не понятно. Математичка опять будет докапываться, что и откуда. А если я не понимаю ее тупые косинусы!

— Оставлю. Только завтра не забудь.

Перехожу к русскому, а Вика читает “Спид Инфо” от корки до корки, кое-что вслух зачитывает. Рубрика “С ног на голову” с откровениями читателей — ее любимое. Она и при родителях может спокойно читатьвсякое такое. И перед папой в лифчике расхаживает. А я даже представить не могу, чтобы могла вот так сидеть с подобным чтивом перед дедом или продефилировать мимо него в нижнем белье. Ага. Показал бы он мне “Спид Инфо”.

Мне даже в его присутствии сериалы смотреть неудобно. Поэтому, если Вика приглашает в гости, я с радостью соглашаюсь. Хоть “Дикий ангел” спокойно можно посмотреть. Это Вика меня на него подсадила.

— Тебе не кажется, что Иво на Ерохина нашего похож? — замечает она во время просмотра.

— Нет. Не кажется. Ерохин — полный придурок! — отбиваю с возмущением.

— Да я